Сломанная защита

Лид, ты не забыла, что мы воюем?

— Твою мать, Оксан, что ты ему наговорила?! — я подскакиваю с места, чувствуя, что на грани разрыдаться. Не собираюсь даже отрицать, как сильно меня волнует эта тема! За два месяца общения и две ночи страсти я умудрилась влюбиться в этого мужчину. Пока не знаю, что означает моя привязанность — пылкую мимолетную влюбленность, подогреваемую экстримом или крепкое настоящее чувство, которое при бережном отношении продлится годы. А я готова беречь! Еще как готова, я бы лелеяла нашу любовь и оберегала ее, ради тех эмоций, что испытывала рядом с ним.

Как бы там ни было, одно я знаю точно: я обязана реабилитироваться перед этим человеком. Пусть он меня не любит, и между нами ничего не может быть, я хочу, чтобы он уважал меня, а не считал дешевкой, которая, как тупая малолетка, соблазнила его в целях манипуляции, а затем высмеяла с подружками. Для самой себя я обязана очистить свое имя.

После коротких препирательств выясняется, что Оксана виделась с ним случайно пару дней назад в арбитраже и пошутила, не тяжело ли ему тянуть одновременно несколько дел, соизмеримо ли это с карабканьем на Эверест.

Услышав это, я упала за стол и закрыла пылающее лицо руками. Ну все, теперь точно конец.

Слез нет. Какое-то сухое отчаяние и стыд. Удивительно, что он вообще захотел со мной разговаривать.

— Лидия, прости.

— Ты только и делаешь, что извиняешься. Да что между вами такого случилось?! Почему ты используешь меня, чтобы отомстить ему? — потом выставляю вперед ладонь, останавливая ее. — Впрочем, молчи. Просто уходи.

— Лидия!

— Пошла вон.

Я не собиралась доводить подругу до слез, и когда она разрыдалась передо мной, немного испугалась. Я знаю ее с семи лет. Вернее, мне было семь, а ей — одиннадцать, мы ходили на танцы в один кружок, у нас были номера, в которых танцевали одновременно взрослые с малышами, и нас всегда ставили в пару."

"Даже когда Оксана неудачно упала на тренировке и порвала связки, она не плакала. А сейчас ревет.

— Боже, милая, — я торопливо наливаю ей воды, опускаю жалюзи, чтобы нас никто не видел. Она жадно пьет воду, потом, наконец, произносит:

— Мне ужасно не нравится, что ты была с ним. Прости, Лидия, но я воспринимаю это как предательство с твоей стороны по отношению ко мне. Пойми уже наконец, он чудовище! Он отберет у тебя все, что только сможет исключительно для того, чтобы потешить свое эго! Превратит твою жизнь в ад, как когда-то мою! У нас был конфликт в конце четвертого курса, после которого… он всех настроил против меня. Одногруппников, деканат… Все его обожали непонятно за что! Целый год я была изгоем, со мной даже не здоровались. Я желаю ему всего самого худшего. Бесчувственный, равнодушный ублюдок.