Сломанная защита

Подходит к Владу, что-то объясняет ему, предупреждающе качает головой. Он совершенно спокоен, движения плавные, уверенные. По комплекции мужчины примерно одинаковые, я остаюсь верна своему вкусу. Юрист, конечно, выглядит лучше — моложе и заметно, что предпочитает спорт алкоголю. А Влада после развода со мной ничего, видимо, не сдерживало.

Осадчий достает пачку сигарет, угощает Влада, затем прикуривает сам. После хлопает клиента по плечу и медленно ведет в сторону. Спустя два вздоха он оборачивается ко мне и нетерпеливо машет поскорее уезжать.

Еще секунду я смотрю им вслед, посещает дурацкая мысль, что с каждым из этих двух мужчин я спала. Этот факт почему-то веселит, обострившиеся от бессонной ночи и нервных переживаний эмоции жалят, я хихикаю и одновременно всхлипываю. Выжимаю газ и с визгом шин стартую с места, уносясь с парковки куда подальше.

Глава 9

Андрей

Проблемы на данный момент две. Если я продолжу пренебрегать Котеночком Юлей, она заскучает и поищет спутника поактивнее. Но это ладно, допустим, невелика потеря. Яблочки уже четверо суток не выходят на связь. Струсили.

Ловлю себя на мысли, что тоскую по нашим с ней вечерним беседам. Будто променял на разовый секс привычную отдушину. Почему бы не совместить? Что ей мешает?

Алёна Дмитриевна заглядывает в кабинет и спрашивает кивком: можно ли?

— Заходи. Что случилось?

— Андрей Евгеньевич, тебе письмо пришло.

— И?

— На бумаге.

— Опять? — улыбаюсь. — Очередная любовная записка?

— Ага. Сам прочтешь или вслух?

— Давай вслух, — я снимаю очки и удобно откидываюсь в кресле, приготовившись к представлению. Алёна Дмитриевна когда-то давно мечтала сниматься в кино и посещала курсы актерского мастерства. В последний момент юриспруденция все же переманила девушку на свою дьявольскую сторону, но монологи у Алёнки получаются убойными.

Она может и драматично, обливаясь слезами, и с юмором. Или даже бить лозунгами, забивая гвозди словами, поднимая где-то в глубине души странную врожденную потребность присоединиться к толпе и отправиться защищать что-либо.

— Тебе посмеяться или поплакать? — она закрывает плотно дверь.

— Не, мне Базаров прислал договор на триста страниц, я сейчас расплачусь всерьез и от меньшего. Давай с юмором.

Представьте какую-нибудь детскую считалку. Примерно в таком ритме бодрым голосом Алёнка начинает:

— Ты сгоришь в аду, сволочь! Твоя жалкая конторка разорится, Бог все видит!..

И так далее строчек на десять. В конце Алёна кланяется под мои горячие аплодисменты. Признаю, что она одна из самых смелых и невозмутимых женщин, что я знаю. Уже три года трудится моей помощницей, здорово облегчая мне жизнь.