Сломанная защита

На самом деле, я, наверное, каждый день тебя ждал.

— Надо было просто позвонить. Ты бы удивился тому, как быстро бы я приехала.

— Я не привык жаловаться.

— Так привыкай. Я здесь, чтобы поддерживать тебя, что бы ни случилось.

— Я обязательно привыкну. Обещаю, что теперь все будет иначе. Я всегда рвал отношения после первого же косяка, это было легко и без сожалений. До тебя. Яблочки, я слишком долго был один, но, поверь, мне осточертело одиночество. Прости мне мою категоричность.

Некоторое время мы молчим. Нашу тишину нельзя назвать неловкой, напротив, она расслабляет и успокаивает. Сказано многое. Дальнейшие объяснения будто и не нужны вовсе, мы все переварили, пока были порознь. Мы оба самодостаточны и эгоистичны, и если мы вместе, то только потому, что оба безумно хотим этого. Андрей прочищает горло и произносит другим тоном: — Где, кстати, Богдан?

— Полагаю, дома спит.

— Получишь по заднице, — ругается, но объятий не разжимает. Добавляет тише: — Так было надо, Лидия, не плачь. Я уже в норме, мне правда не больно. Я всегда делаю то, что нужно. Не больше, но и не меньше.

— Но какой ценой? Андрей, никогда, слышишь? Никогда больше не позволяй себя бить. И подставлять. Я всю ночь не спала, переживала за тебя. А утром, когда увидела это в новостях… Я… так испугалась.

— Что увидела в новостях, Лидия?

— Ты еще не знаешь? Это чертово видео повсюду!

Он пожимает плечами:

— Ну наконец-то.

— В каком плане «наконец-то»?! Твой телефон недоступен, я… решила, ты можешь наделать глупостей.

Он меня поглаживает по голове, словно это у меня проблемы.

— Ш-ш-ш, не кричи, башка болит, — смеется. — Тактика победителя — убедить врага в том, что он все делает правильно, — кажется, он цитирует фразу из книги или фильма. — Панков думает, что подставил меня. А на самом деле — себя. Я выключил сотовый, чтобы никто не названивал. Предполагал, что видео сольют сегодня.

— И что теперь?

— Будем отдыхать, у меня, кажется, выходной.

— Как ты так живешь? Постоянно что-то происходит, непрерывный стресс.

— Мой единственный стресс — это ты и твоя безопасность. Остальное все — текучка. Я знал, что однажды эта информация выстрелит, нельзя же вечно хранить ее в секрете. Через месяц, год, пять лет… Сейчас просто самое лучшее время.

— И что теперь? Ты опубликуешь компромат на Панкова?

— Нет, я не буду ему мстить таким образом. Он был прав, для меня это слишком. Для начала я приму душ, можешь пока похозяйничать. На кухне есть кофемашина и булочки, — поцеловав меня в лоб, он выходит из комнаты, по пути собрав разбросанные на полу вещи.

Андрею вновь удается заразить меня своим невозмутимым спокойствием. Он не принимает близко к сердцу проблемы на работе, не торопится разводить панику.