Сломанная тень

– Софушка! – предостерегающе воскликнул Лаевский-старший.

– А в чем я, по-твоему, на маскарад пойду?

– Но только одно платье! Умоляю! – простонал Андрей Артемьевич.

В дверях, налетев на дворецкого, Софья Лукинична влепила ему две пощечины.

– Приехала княгиня Дашкина. Просила доложить! – потирая щеки, произнес Никанорыч, когда хозяйка скрылась.

– Юлия? Какая приятная неожиданность! – обрадовалась Полина. Угаров весь завтрак украдкой наблюдал за ней – молодая женщина была чем-то озабочена: ела через силу, в разговоре участия не принимала и постоянно вытирала лоб платочком. – Пойду встречать!

Через десять минут в столовой остались только Тучин, Владимир Лаевский и Баумгартен.

– И самое главное! – сказал барон. – Я не хотел при всех. У изголовья кровати лежала игральная карта. Дама треф!

– Ну и что? – спросил Лаевский.

– А то, что в кармане Яши Репетина тоже была дама треф.

– Случайность!

– Случайность? Дама треф – пароль! Постоянный пароль наших встреч. За каких-то пару месяцев погибает уже третий наш товарищ! Это что? Тоже случайность!

– Антон! Ты просто вне себя после смерти Яши…

– Лаевский! Все очень серьезно! Кто-то убивает нас! Верхотуров, Репетин, Ухтомцев…

– Боже! Антон! Ты еще Костю Яроша приплюсуй!

Баумгартен встрепенулся:

– Да! Костя! Точно!

– Костя умер от свинки!

– Да, да! От свинки! – пробормотал Баумгартен. – Ты помнишь Костины пистолеты? Дуэльную пару? Ярош хвастался, что французские, трофейные, отец ему подарил!

– Припоминаю…

– Где они?

– Откуда я знаю? Антон, ты извини, мне тоже пора на службу…

– И я тороплюсь… – Тучин сидел как на иголках. Пришла Дашкина, а он вынужден торчать в столовой.

– Да выслушайте, наконец! Ухтомцев застрелен из Костиного пистолета. Я вспомнил, где его видел!

– Ты уверен?

– Абсолютно! Перепутать невозможно! Костя нацарапал на рукоятках «КЯ». Чтобы не украли.

– Как они оказались у Ухтомцева?

– Как они оказались у убийцы?

– Понятия не имею! – пожал плечами Лаевский. – Пистолеты Костя взял с собой…

– Он что? Оставлял у тебя какие-то вещи?

– Конечно! Костя уезжал на месяц.

Глава пятая

– И откуда вы, горемыки, приехали? – всплеснула руками Аксинья.

– Почему горемыки? – удивилась Катя."

"Казенная квартирка Тоннера оказалась настолько запущенной, что она с дороги даже отдыхать не стала, сразу принялась за уборку.

– Не знаете, к какому ироду попали! – по круглым щекам скатились две слезинки. Аксинья обстирывала живших при академии докторов, а у Тоннера еще и убиралась (тяп-ляп раз в неделю), и стряпала. Расстроена была и потерей ежемесячных пяти рублей, что платил Илья Андреевич, и гораздо большей суммы, прилипавшей к ее карманам с закупок провизии (счета и цены проверять доктору было некогда).