Сломанная тень

– А как же! На втором этаже князь Ивантеев квартирует, у него просители с утра до вечера…

– А после Тучина… После покойника никого не впускал? Может, в ретирадник кто просился?

– Гришка! Нищий, у Троицкого собора пасется! А после службы непременно в кабак. Вот до ночлежки донести и не успевает.

– Может, еще кто? Монах, к примеру!

– О! Верно!

– Часто заходит?

– Второй, может, третий раз. Постойте, барин! Когда господин Верхотуров выкинулся, тот монах тоже нужду справлял. Ох! Не зря говорят, чернецы к несчастью!

– В лицо узнаешь?

– У них клобук…

– Беги за полицией!

Несмотря на зажженную от лампы свечу, Тоннер налетел на какое-то ведро в коридоре. Упасть не упал, но стукнулся локтем об стенку. Зайдя в столовую, увидел бледного Кислицына:

– Его повесили? Он ведь не сам?

Тоннер, не снимая сапог, влез на стол:

– Да! Тучина задушили струной и лишь потом подвесили. Имитация самоубийства.

Матвей Никифорович обхватил голову руками.

– Вы меня спасли! Капитанша услышала, что я не один, и сбежала…

– Вы в своем уме, Матвей? Разве женщине такое под силу? Нет! У капитанши есть сообщник! – Тоннер кинул на стол найденное платье.

– А я деньги нашел! – помолчав, неожиданно сказал Кислицын.

– Деньги? – удивился Тоннер."

"– Я когда сюртук поднял, он мне чересчур тяжелым показался. Заглянул в карман – а там целое состояние!

Илья Андреевич вытащил из сюртука пять туго связанных пачек.

– Двадцать, тридцать, сорок, сорок пять, пятьдесят!

С лестницы донеслись звуки: шаги, голоса.

События той ночи Денис помнил смутно.

Александр в петле.

Александр на столе.

Самодовольный Тоннер тыкает толстым пальцем в красноватую бороздку:

– Удавлен! Опять струной!

Не менее самодовольный Яхонтов:

– Этой?

Достает из кармана струну, найденную в мешке Тихона.

– Карта! – Тоннер вытаскивает из Сашиного жилета даму треф.

Яхонтов показывает колоду таких же дам.

– Монахом, говорите, одет? Тогда я знаю, кто это! Личный слуга Тучина, вор и грабитель Тихон!

– Грабитель, говорите? А почему же он Тучина не ограбил? – Тоннер достает из тучинского сюртука пачки ассигнаций.

Яхонтов мрачнеет, берет деньги в руки и ехидно улыбается:

– Кукла!

Озадаченный Тоннер:

– Действительно, кукла!

Тучина грузят на телегу, прикрывая рогожей от мокрого снега. Откуда он взялся? Утром было бабье лето. Утром Александр был жив…

В доме Лаевских Угаров подвинул вольтеровское кресло к камину и забрался с ногами.

Яхонтов с Тоннером спорят.

– Петр Кузьмич! – говорит доктор. – Я не вижу логики в поступках убийцы. Зачем он куклу в сюртук подложил? Не понимаю. Остальные его действия вполне логичны: придумал, как проникнуть в дом, выбрал время…

– Логичны, говорите? Марфушу, коли не врет, на тридцать тысяч обнес, у Тучина пятьдесят взял.