Сломанная тень

 – Черт побери! Вы полковник или девица?

– Полковник!

– А раз полковник, засуньте сомнения в ж…! Сомневающиеся служить не способны!

– Но господин губернатор! За два месяца четыре странные смерти…

– Нет, не четыре! В Петербурге вашим попустительством с начала года двадцать странных смертей! Именуемых убийствами! Так? Так! А за весь прошлый год сколько? Молчите? Восемнадцать! А еще два месяца впереди! Нас с вами, Карл Федорович, зачем назначили? А? Чтобы мы эту страшную картину исправили! Переломили, как говорится, ситуацию в столице! А вы? Что вы творите?

– Мы… Мы всеми силами. Трупы – за окраину или в речку. Согласно ваших…

– Тсс! Не хочу даже слышать! Сами виноваты! Не нужно было все подряд регистрировать! Думать надо было с самого начала! А теперь особенно! Вот зачем вы этого Пушкова, – Киршау поразился осведомленности Крабовицкого, – отправили на квартиру Ухтомцева?

– Так ведь дворяне погибли…

– Ну, какие дворяне! Позор, понимаешь, а не дворяне! Не с бабами, а друг с другом!.. Ладно, в молодости, с кем не бывает, но ведь взрослые люди!

– Я только проверить, убедиться…

– Да ведь каждый, кого Пушков опросил, сразу болтать начнет: «Ухтомцев не застрелился, Баумгартен не вешался!» День-другой – и до государя дойдет!

– Виноват!

– Виноват он… Так карьеры и лопаются, Карл Федорович! А я, признаться, на свою столько сил и средств положил, что никому, слышите, никому не позволю!.. Самолично загрызу! Понятно?

– Так точно!

– Следствие прекратить!

– Слушаюсь!

– От купца отстать! Как его? Лютиков?

– Но он же дом против правил…

– Против каких правил, Карл Федорович? Мы с вами устанавливаем правила! Вопросы?

– Никак нет!

– Кругом!

Глава двадцать первая

Моська с достоинством принял награду – большую сахарную косточку со щедро оставленной мякотью. Грызть сразу не стал, оттащил к себе в миску и вернулся в столовую. Сев подле Тоннера, склонил голову набок, выставив вперед ухо: вдруг еще похвалят?

Катерина, подав подкопченные сосиски с тушеной капустой, возмущалась Аксиньей:

– Заранее все обдумала! Потому и плясать потащила. Я-то, дура, еще удивилась: с чего мне такая честь?

– Все-таки не понимаю! За что? Почему? Расплачивался всегда вовремя. – Тоннер был очень удручен воровством бывшей кухарки. – Никогда не мелочился! В счета не заглядывал…

– От нищеты! Ребятишек пятеро, а муж пьяница! – попытался оправдать несчастную женщину Данила.

– Ах, от нищеты?! – возмутилась Катерина. – А почему тогда я не ворую?

– У тебя муж хороший!

– Не оттого они воруют, что нищие, а оттого нищие, что воруют! Господь наказывает!

Тоннер вздохнул.