Сломай меня

Рэйвен отводит взгляд. Она никогда не станет никого просить что-нибудь для нее сделать. Это известно любому, кто о ней хоть что-то знает.

У меня в кармане вибрирует телефон, я его достаю.

Мак-Мани: Мика сейчас ее заберет.

Я встречаюсь с ним взглядом через зал, и Мак, не получив от меня сигнала вмешаться, уходит вместе со своей девушкой. В следующее мгновение появляется Мика.

Его рука накрывает плечо Бриэль, и она не скидывает пятерню, позволяя парню провести ее через столовую – прямо туда, где зависают большинство парней из общаги вместе с теми, кто живет не на нашей территории, но работает у нас на складах.

Девчонка улыбается и машет им, смеясь над чем-то, а сама при этом спихивает с плеча руку Мики. Один из парней отодвигает для нее стул, и она, не мешкая, садится, кладет руки на стол и с легкостью присоединяется к разговору.

Кэптен прищуривает глаза.

– Они никогда так быстро не становятся дружелюбными.

– Боятся ее брата, – дразнит Рэйвен."

"Она не просто девчонка из общаги – она защищена именем своего брата.

– Погодите, а кто ее брат? – Кэти наклоняется вперед с блеском в глазах в предвкушении сплетен.

Мэддок смотрит на меня, и я киваю, скосив взгляд на Кэти.

Легонько шлепаю ее по заднице, и мышцы ее ног сжимаются. Она замирает, но ей хватает ума встать с меня.

Кэти уходит, и я выдвигаюсь вперед, положив руки на стол.

– Если она и вправду ходит с ней на общие занятия, то уже слышала бы ее фамилию и знала, кто ее брат, – говорит Рэйвен.

Мое лицо разглаживается, я откидываюсь на спинку. Это может означать только одно.

– Они не знают.

Кэп прищуривается и выдвигает предположение:

– Мейбл.

– Похоже, она попросила Мейбл ее прикрыть.

Но зачем?

Рэйвен с любопытством смотрит на парней, с которыми болтает Бриэль.

– Так они не знают, что Бишоп – ее брат. Сколько она здесь? Три часа? И уже им нравится?

– В смысле… вы посмотрите на нее, народ, – Виктория качает головой, и ее лицо расслабляется. – Она не такая, какими были мы… Мы были нелюдимыми, замкнутыми, обозленными, – она делает паузу. – Вспомните, какой она была утром, когда мы ее напугали до мандражки. Она не взбесилась, даже не растерялась, смотрела на нас, как… не знаю, но с какой-то незлобивостью, что ли, и без страха. А теперь вот сидит в компании гопников, которые все в шрамах, синяках, татуировках и пирсинге, сидит без капли смущения и с улыбкой. С настоящей улыбкой. В ее облике нет осуждения, нет неловкости или напряжения, которые они могут почувствовать. Она милая, вся такая спокойная, и сама даже этого не осознает. Люди к этому тянутся, даже если не понимают, зачем это им. Они просто… хотят быть рядом, – она смотрит на Кэптена. – Она бы понравилась Зоуи.

Брат улыбается и кивает.