Сломай меня

– А считать, будто мне есть дело до того, что ты считаешь привлекательным, – самонадеянно.

– Это не значит, что это неправда, – Ройс пожимает плечами, отказываясь извиняться. – Тот мудак с площадки…

– Его зовут Фрэнки.

Он изучает меня несколько долгих мгновений, прежде чем продолжить:

– Этот придурок тебя хочет, и ее это бесит. Это же, мать твою, очевидно.

– О да, она так сильно из-за этого переживает, – я вскидываю голову, как идиотка. – Так переживает, по правде сказать, что сует себе в рот член первого попавшегося чувака спустя пять минут после того, как проснулась, – испепеляю его взглядом. – Странно, правда?

У Ройса отвисает челюсть, потом он начинает громко смеяться.

– Ну, охренеть, маленькая Бишоп. Не ожидал, что ты способна произнести существительное на «ч».

– Не ожидала, что ты вообще знаешь слово «существительное», так что мы квиты.

Он широко улыбается.

– Скажи это снова: она сосала мой член.

Я открываю рот, но тут же захлопываю его с тихим смехом.

Если на то пошло, сестрица скорее пыталась пососать твой член, ну да пофиг.

Ройс снова смеется, и, клянусь, на этот раз у меня в груди поднимается тепло.

Он отпивает большой глоток шоколадного коктейля, прихваченного из кафе, потом снова пристально смотрит на меня.

– Я мог бы поклясться, что ты из тех девчонок, которые говорят «пенис».

– Ну, полагаю, я полна сюрпризов, – шучу я и замечаю, что взгляд его устремлен в сторону.

Легкий настрой исчезает, и тишина, затянувшаяся на несколько минут, начинает нервировать.

– Почему они не боятся твоего брата? – вдруг спрашивает он.

Я пытаюсь скрыть боль, пронзившую меня, но у меня не выходит, и от Ройса это не ускользает.

Его лицо меняется, и в животе у меня просыпается чувство тревоги. Пожимаю плечами, откинувшись на спинку сиденья.

– Чтобы бояться, они должны знать, что он вообще существует… – Я смотрю на теткин дом; из-под сломанных жалюзи проглядывает узкий луч света. – Мне не разрешают говорить о моей жизни вот до этого места – о том, почему и как я здесь оказалась. Я здесь уже почти четыре года, и у меня ни разу не было возможности с кем-нибудь поговорить о Басе. До сегодняшнего дня, я имею в виду… – Снова бросаю взгляд на Ройса, он смотрит мне в глаза. – Я не могу говорить о самой себе… Это же ненормально, да?

Тяжелая мысль, которой он не желает делиться, накрывает тенью его глаза, взгляд становится напряженным.

– Хочу, чтобы ты запомнила, что я скажу, Бриэль… Пусть эти мудаки думают, что хотят. Не борись с этим, не пытайся что-либо изменить или спрятаться от этого. Будь собой. Они все равно тебя осудят.

Я всматриваюсь в его лицо, пытаясь найти признаки скрытого подтекста, но ничего такого нет.