Сломай меня

Прямо сейчас она смеется с Хлоей в другом конце зала, но когда она бросает взгляд на меня и видит, что я смотрю на нее, то тут же прерывает разговор и идет ко мне, сидящему на диване.

Проскальзывает у меня между ног и смотрит мне в глаза.

Я провожу костяшками пальцев вниз по ее шее, и она покрывается гусиной кожей. Вздыхает, и это прожигает меня насквозь.

К черту Баса и все то дерьмо, что случилось тогда, к черту все.

Единственное, чего я хочу, – вот это.

Ее.

Утром и ночью, каждый час и каждую минуту.

Я сказал ей, что могу пристраститься, и я пристрастился с первого же раза…

Если не раньше.

Чертовски уверен, что раньше.

Ее губы рядом с моими.

– У тебя теперь есть племянник. Как он?

Черт побери, а ведь да. Моя семья прошлой ночью стала больше.

Весь мой мир прошлой ночью стал больше, расширился…

– Он само совершенство – я знал, что так и будет.

Притягиваю ее к себе и шепчу:

– Останься со мной сегодня ночью.

Она меня целует, но слишком быстро отодвигается, и ее губы растягиваются в улыбке.

– Посмотрим.

– Посмотрим, – я хмурюсь. – Посмотрим? Динь-Динь, клянусь богом…

Ее губы накрывают мои, и наш разговор, на хрен, окончен.

Вскоре после этого я увожу Бриэль домой. Когда мы выходим из тачки, подхватываю ее на руки, несу к бассейну и захожу прямо в воду.

Она охает от неожиданности, но не разжимает рук, обвитых вокруг моей шеи, и смотрит мне прямо в глаза.

Иду на глубину.

– Ложись на спину, мне на руки, – прошу я.

Она не спрашивает, зачем – просто делает, что я говорю; ее тело выпрямляется, и оно такое легкое в моих руках.

Держу руки у нее под спиной.

– Закрой глаза, расслабь мышцы и глубоко дыши, малышка. Только спокойно дыши.

Она подчиняется, грудь ее приподнимается, и мне приходится приложить немало усилий, чтобы не коснуться сосков.

– Отпусти все, что внутри, и просто… дыши…

Я медленно убираю руки, несколько секунд стою рядом, а потом отступаю назад. От моих движений на воде появляется рябь, и Бриэль распахивает глаза. Поднимаю руки высоко вверх, чтобы она не утратила сосредоточенности, выискивая меня, и у нее на губах появляется нежная улыбка.

А у меня внутри рождается что-то похожее на восхищение.

Я могу пойти ко дну, не буду этого отрицать, но ей не придется тонуть вместе со мной.

Эта девочка, она такая храбрая.

Она не боится быть ранимой, ей все равно, что о ней думают другие. Она не хочет ничего, кроме того, чтобы просто… быть.

Правда в том, что я хотел бы быть таким, как она.

Но я не такой.

Я тот, каким меня хочет видеть этот гребаный окружающий мир. Я – свободный, властный и богатый, и все, что подразумевают эти три бесполезных слова.

Как я уже сказал, я могу пойти ко дну, но с моей малышкой такого точно не будет.

Она поплывет. Однажды она научится хорошо плавать.