《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Много боле увлечён царь был созерцанием сего веселия, оттого и преисполнялся благодатной радостью, что несло с собою и сладкое вино. Следил государь и за разговором Басмана, Хворостина да Вяземского – всё спорили меж собою, боле даже в пустословие впадали. Речи те улавливал государь вполуха.

Занимали Иоанна немало и пляс, охвативший незримым демоном слуг его да опричников. Глядел он на резвость, да дух тот, что неуловимо скакал с места на места, повинуясь распевам да игре музыкантов.

В мешанине той различить человека было сложно, да цепкий глаз государя сумел-таки выхватывать в сплетении движений фигуру слуги своего, что был много удалее всякого, кто когда-либо отплясывал перед государем.

Не было цели у государя, глядеть в тот вечер за Фёдором, да куда б ни отводил он взгляда своего, едва разум его, расслабленный одурманивающим вином, всё воротил обратно к Басманову, к его играм с иными дураками, к его плясу, что был в шаге от борьбы, ибо любил Фёдор ловким выпадом выкрасть то инструмент, то поясок со скомороха. Игривые разборки их не имели под собою ничего, кроме праздного веселия.

Когда Фёдор, утомлённый той забавою, опустился подле отца своего, Иоанн видел, как под шёлковою рубахой его вздымается молодая грудь, как взгляд его, живой и открытый, перекинулся по всей палате и во мгновение обратился на самого государя.

«Ведь и не пляшет он…» подумалось тогда Иоанну, да не стал воротить взгляда своего.

Фёдор некоторое мгновение точно не знал, что и сделать, да поднял чашу свою, широко улыбнувшись.

Иоанн и не желал сдерживать улыбку, коия озарила его неприступно-величественное лицо. Царь щёлкнул пальцами, и тотчас же подбежал юноша с кувшином особого вина, которым почивали лишь государя да царицу, если супруга присутствовала на застолье."

"После того, как юноша наполнил царскую чашу, слуга хотел было отойти прочь, но царь остановил его, велев жестом налить вина и Фёдору. Завидев, что краичий приблизился к Басманову, юноша вскинул брови от радостного удивления и обернулся на государя.

Иоанн с улыбкой ждал, пока наполнится чаша Фёдора. Когда краичий исполнил долг свой и отошёл в полумрак за трон государя, царь поднял свою чашу.

Фёдор вскинул голову вверх чуть тряхнул ею, дабы смахнуть растрепавшиеся пряди с лица своего. Преисполненный радостной гордости, и вместе с тем простейшего удовольствия, юноша с улыбкою припал губами к чаше, едва Иоанн сделал первый глоток со своей.

- От даёшь, Федька! – усмехнулся Хворостин.

Князь давно уж отвлёкся от пустой беседы, видя дар государев младшему Басманову. К Слову, Басман-отец тоже глядел за сценой сей, и судя по глубокой морщине на лбу его, силился понять в том толк, коий ускользал.