《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Он опирался судорожно и невольно дрожащей рукой о стол, и стоило Фёдору переступить порог, немец перевёл взгляд уцелевшего глаза на друга."

"Басманов замер на месте. Жуткий ожог покрывал едва ли не пол-лица немца, а подле него едва ли не на весь лоб занялся страшный отёк.

С большим трудом Фёдор пересилил себя, подступаясь к Генриху. Штаден что-то шепнул Алёне, и девушка вложила тряпку с настоем на дяге немцу, и тот сам приложил к своему увечью.

Девица поклонилась Фёдору, и вышла прочь.

Басманов, всё ещё не в силах молвить и слова, приблизился к Генриху и сел подле него. Штаден обхватил Фёдора за затылок, притянув к себе, и они уткнулись лоб в лоб.

Генрих тихо, но чётко, до жути чётко молвил всего пару слов. Басманов тотчас же поднялся на ноги вне себя от ужаса. Сердце забилось, норовя вырваться.

- Нет! – отсёк Фёдор, выставляя руку вперёд себя, и мотая головой, - Я не понял слов твоих.

- Тем лучше для тебя, - согласно кивнул немец, отведя взгляд, ведая силу собственного откровения.

Фёдор прикусил губу, глядя на друга, на его увечье. Сглотнув, Басманов провёл по своему лицу, и невольно ухватил себя за волосы. Он не мог поднять взгляду на Штадена.

- Но я всё решил, - добавил Генрих, - и ежели ты…

- Закрой пасть! – глухо перебил его Фёдор, - Царь велел уже взыскать с виновников, и…

- Тео! - перебил Штаден.

Басманов насилу бросил беглый взгляд на рану и тут же отвёл взгляд.

- Только не сейчас, - замотал головой Басманов, - Слишком опасно. Иоанн бдит, как никогда прежде. По всем границам рыщут, пуще прежнего во сто крат.

Генрих глубоко вздохнул, протирая лицо, до сих пор снедаемое страшной агонией.

- Не вздумай дурить. Прошу, - взмолился Басманов, - Я помогу тебе.

Генрих отбросил тряпьё, подошёл к Фёдору и они крепко обнялись с неведомой доселе пылкостью и духом.

…

Морозов брёл с Малютой, поглядывая сквозь арки на тонкие полосы горького дыма, восходящие с Новгорода.

Скуратов остановился, да тоже поглядел – кому ж не годно глядеть на старания свои.

- Свершилось, - усмехнулся Морозов, осеняя себя крестным знамением.

Малюта последовал тому примеру, да всяко справился:

- Об чём ты?

Морозов кивнул на догорающий город.

- Боле нету врагам нашим никакого крову, - довольно молвил опричник.

- Будто бы врагов под нашим кровом нету, - пожал плечами Малюта.

Морозов чуть свёл брови, да вопросительно кивнул. Григорий молчал, и Мороз сам смекнул.

- Тебе всё щенок этот покою не даёт? – молвил тот, поглаживая бороду.

Скуратов лишь пожал плечами, да отмахнулся.

Морозов похлопал Малюту по плечу.

- Не тебе одному, Гриш, не тебе одному.

…

Фёдор явился в свои покои, и к неудовольствию юноши не мог остаться наедине со своими тяжкими мыслями – в опочивальне прибирались холопы.

Опричник решил не прогонять их – всяко же, работа должна быть исполнена.