《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

- От славно, славно, - молвил Малюта, разминая пальцы до хрусту, - Авось, помощь нужна, Федюш? Гойда с тобой к Фильке смотаюся?

Юный Басманов холодно усмехнулся, да чуть поддался вперёд, положа руку на сердце.

- Право, право, не смею занимать по сему пустяку, - мотнул головой Фёдор.

- Да полно тебе, какой же это пустяк? – усмехнулся Григорий.

- Дряхлый дед в оковах нынче так занимает тебя? Оно каков, враг по силам твоим? – спросил юноша.

- Гляжу, Фёдюш, - произнёс Скуратов, оглядывая Фёдора с ног до головы, - с твоим языком предлинным ты сам-то до преклонных лет не это…

Скуратов не договорил, почесав затылок.

- Поживём – увидим, - молвил Фёдор, пожав плечами, - ты-то как-то со своим тугим слухом дожил.

Малюта оскалился в усмешке. Басманов посмеялся в ответ. Григорий, скорее, играючи, пригрозил Фёдору пальцем.

- От верно сказал, - пожал плечами Скуратов, - Поживём – увидим.

…

Дверь холодной кельи отворилась. Молодой опричник ступил внутрь, держа в руке холщовый мешок.

Филипп взвёл взор вверх, в глухой каменный потолок. Его уста едва шевелились, вознося молитвы. Не разобрать было ни слова, да и ни к чему это было.

Фёдор приблизился к узнику, и, глядя на измученного старика, больше напоминавшего лишь тень, бросил ему под ноги свой кровавый груз.

Отвратительный тухлый звук разнёсся в келье, стоило страшному трофею шмякнуться об пол.

Филипп невольно свёл свои седые брови, и не открывая глаз ведая, с чем явился опричник.

Фёдор молча стоял над дряхлым стариком. Отчего-то Басманову показалось, что здесь, среди каменных стен даже холоднее, нежели на улице.

- Ты верен слову твоему, - тихо произнёс старец.

Фёдор свёл брови, внимая узнику.

- В том твой крест, и твоё спасение, - молвил Филипп, - и сердце твоё – живое, и бьётся.

Басманов хмуро смотрел на старца, ожидая, когда он окончит речь свою. Фёдор бросил беглый взгляд на мешок, и отчего-то его пробрало страшное волнение, звеня в висках.

Опричник сглотнул, и спешно покинул святую обитель.

…

Фёдор отворил дверь, и пущай он не ожидал нынче отца своего, радушно пустил в свою опочивальню, указывая на кресло подле стола.

Оба Басманова были измотаны – нынче служба шла особенно тяжкая. Алексей безмолвно отдал письмо сыну, а сам рухнул в кресло.

Фёдор отошёл к печи и сел на сундук, чуть поддавшись к огню, чтобы разобрать написанное. Несколько минут юноша читал послание. Алексей закинул голову наверх, переводя дыхание.

Наконец, Фёдор кивнул, откладывая письмо подле себя.

- И что же? – вопрошал юный Басманов.

- Замолвишь словечко перед царём. И я уж тоже сослужу, чем смогу.

Фёдор кивнул, глядя, как пляшет огонь, как вздымается дух его, и вновь унимается.

- Ага… - протянул парень.

Алексей перевёл взгляд на сына.

- Чего угрюмый такой? – спросил Басман.