《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

– Пущай тут уж управимся, и дале помчим. От бы в следующем монастыре уж сыскать бы рукоблудного умельца, что письмецо сделал.

- А ежели не сыщем? – спросил юный Басманов.

Старый воевода сплюнул, мотая головой.

- Того, глядишь, умельца этого придётся искать далёко. Поди, совсем далёко ехать надобно будет, небось, до самого Белозера. От это глушь лютая.

Фёдор кивнул, да обернулся. Чрез мгновение и Алексей почуял горький запах гари, да оба поспешили с крыльца.

…

Не сбылись опасения старого воеводы. На следующий же день изловили-таки умельца, что мог бы письмо ложное создать.

В темницу кремлёвскую снесли всё, что надобно для письма. Алексей стоял подле монаха, покуда тот выводил буквы дрожащими охладевшими руками.

Для сверения подписи хватало всего пары строк. Беглого взгляду хватило, чтобы завериться в том, что этот человек и есть искомый.

- От же, ничему тебя жизнь не учит! – едва ли не с сожалением произнёс Басман-отец.

Отец Тихон был бледной тенью былой своей жизни, но даже сейчас Алексей признал в нём опального князя. Помнил Басман и приговор – и приговор был смертным, да что-то в последний миг смягчило царское сердце.

- Однажды Господь уберёг тебя, а ты она что, гад, - с тяжёлым вздохом опричник опустился на сухой пень. – Ну давай уж, выкладывай.

Фёдор стоял в некотором отдалении. Парень прислонился спиною ко стене, скрестив руки на груди.

Опричники были готовы внимать.

На лице отца Тихона таяли всякие следы благоразумия. И всяко, он заговорил.

- Прибыл князь с письмом, да просил меня об ремесле моём… - глухое признание тяжело давалось монаху.

- Чьих был тот князь? – Алексей поддался вперёд.

- Бельских, - ответил отец Тихон.

Отец с сыном обменялись беглым взглядом.

- Так-так, - кивнул Алексей, - князь дал тебе письмо, чтобы ты, ублюдок вероломный, свёл подпись? – вопрошал Басман.

Тихон кивал, будто бы не имея воли над своей ослабшей плотью.

- Ты же помнишь, что за письмо привёз князь? – спросил опричник.

Узник продолжал кивать.

- От кого письмо? – Алексей поддался вперёд, точно следя, чтобы монах не забылся.

- От Курбского, - молвил Тихон с какой-то жалким безволием.

- Кому писал Курбский? – спросил Басман-отец.

Дрожь объяла узника. Он затрясся, словно лист на ветру, заслышалось дребезжание зубов. Алексей схватил Тихона за затылок, насилу унимая дрожь.

- Всё же славно, - заверил Басман, понизив голос. – Ты же помнишь всё. Кому писал Курбский?

Монах глотал холодный сырой воздух, не в силах вдохнуть.

- Дай ответ, святой отец, и будешь волен, как степной ветер. – поклялся Алексей, положа руку на сердце.

- Сестре. Ев-Евдокии… - выдавил из себя Тихон из последних сил.

Алексей хлопнул монаха по плечу, да поднялся со своего места. Басман-отец коротко кивнул сыну.

Фёдор отстранился от стены, наматывая на кисть удавку.