《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Меж опричников пробежал смешок, но, право, то скоро вновь сменилось скукой.

За братией царской было много власти, и то было отрадно, да много было и работы. От и сидели нынче опричники, да следили, как бы суд земской судил праведно и честно."

"Фёдор глядел куда-то пред собой. Он опустил голову на руки, сложенные на столе, и его взгляд бездумно скользил с одного князя на другого, покуда зачитывался приговор, да заверялись клятвы.

Вяземский откинулся назад, скрестив руки на груди. Верно, из всей братии Афанасий боле всех мог внимать делу, но, право, уже и князь сдался.

Малюта широко зевнул, прикрываясь грубою ручищей.

Опричники присутствовали на слушании, да токма телом. Мысли их были далеки отсюда.

Покуда братия скоромно укрылась в полутени, в дальнем углу, да откровенно измаялись скукою, земские князья были, точно на иголках.

Боле всех был сосредоточен на деле верховный земской судия - князь Иван Петрович Челядин. Мужчине шёл уже седьмой десяток лет, хотя с виду он был много моложе. На его лице, особенно в живом, разумном взоре, нигде не виднелась слабость али угасание.

Иван был широк в плечах, славного сложения.

Волосы и борода его от природы были светлы, и по сему седину сложно было приметить.

Много славы принёс он ратной службой, и многую любовь сыскал нынче в народе, судя верно, праведно.

- За сие прегрешения, чтобы вершилось правосудие на земле, как оно свершится на небе, приговариваю раба божьего к смерти чрез повешение.

- Ну слава тебе, Господи! – вздохнул Басман-отец, осенив себя крестным знамением.

Опричники спешно вышли прочь, во двор. Глоток остывающего свежего воздуха взбодрил их силы.

Они быстро сели по коням, да направились уже в излюбленное место, отрада ихняя – в кабак немца.

Не успели со двора выехать, как пришлось гнать толпу кнутами, ибо не было попросту дорогу - хоть живьём дави. Уже собрался люд глядеть, как разбойника вешать будут, и не было им места, куда сторониться.

Вдалеке висельница безмолвно ожидала своего грешника, чтобы заключить его в крепкое объятие. Уж подле неё ещё большая давка была, не то, что яблоку, там, поди, и зерну негде было пасть.

- Видать, пройдоху и впрямь невзлюбили! – произнёс сквозь зубы Алексей, вновь и вновь стегая голоногую толпу. – Дорогу, мрази! Гойда!

Даже страшный клич царских кромешников не прогнал народ вовсе, хоть люд суетно и сбегал прочь с пути всадников.

С горем пополам, опричники преодолели людную площадь, и уже вышли на нужную дорогу. Уж кто попал под лошадей царских - так поделом.

Покуда ехали, Малюта ухмыльнулся себе в ус, да плюнул.

- От тоже мне! – мотнул головой Григорий. – Ежели так тряслись над девкою своей, так и не пускали бы из дому без присмотру! От, поди, всяка пьянь и отымеет, и прирежет.