《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Переборовши себя, Фёдор приотворил дверь в покои своей супруги, и с замиранием сердца глядел на картину пред собою.

Очи Фёдора за дорогу успели привыкнуть полумраку, и ныне он узрел всё воочию. Варвара лежала едва ли в чувствах. Её окутывали перины и подушки, подле девушки измялось узорное покрывало. Веки опухли от плача, и алые щёки блестели от непросохших слёз.

Тихое, глубокое дыхание роженицы доносилось до чуткого слуха Басманова. Он весь обратился к своим чувствам, стараясь уверовать тому, что видел и слышал. Юноша оцепенел, и вместе с тем был всецело заворожен, не смея ступить и шагу.

Алёна сидела подле роженицы, обтирая блестящий лоб Варвары. Девушка коротко обратила взор на опричника, да отдала короткий поклон. Басманов вовсе не приметил того, устремив развершиеся очи на младую жену.

Незримая преграда не давала ему подступиться, и Фёдор вновь пересилил себя, отчаянно жаждя узреть своего первенца.

Басманов опустился на колени, сложил руки пред собой замком и упёрся в них губами.

Крохотный багряно-красный младенец жадно сосал грудь матери, а своею ручкой точно ловил что-то в воздухе.

В этот тихий миг, в эту тёмную ночь в душе Фёдора открылось новое дыхание, несравнимое ни с чем доселе.

Но капля дёгтя проникло горьким ударом в его сердце – подле юноши не было отца его. Фёдор сглотнул, да строго-настрого запретил себе придаваться любой скорби в этот священный миг.

Лишь когда горячая слеза скатилась с щеки юноши, лишь тогда Фёдор и смог приметить, будто бы плачет. Не владея собой, он рассмеялся, да откинул голову назад. Утерев слезу, он вновь обратил свой взор на свою семью.

По мере того, как Фёдор глядел на них, вместе со многими, доселе неведомыми страхами, в пылком сердце вспыхивали огни, полные светлой радости, безмерно блаженного счастия. Уста Фёдора вновь и вновь шептали слова благодарности.

Варвара, верно, лишь сейчас сквозь изнурённый, глубокий сон, услышала своего супруга, узрела его подле ложи своей.

Фёдор глядел на жену с благоговением, точно на языческую святыню.

Её уста, искусанные до крови в мученических потугах, слабо улыбнулись.

…

Уже солнце давно село, и с неба робко поглядывали первые звёзды. Василий сидел на крыльце, поглядывая по сторонам.

Сердце отцовское не находило покою до тех самых пор, как не примчался гонец с доброю вестью.

Князь справлялся с тревогами, и не давал пустым безумным страхам овладеть им. Мужчина взял себя в руки, и смиренно ожидал, как явится Басманов с его дочерью да новорождённым Петром Фёдоровичем, ибо именно под этим именем крестили младенца на восьмой день с его рождения.