《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Басманов, пущай и бросил короткий взор на рынд, стоявших в отдалении, за царскою спиной, но едва ли было ныне место смущению.

Фёдор подался вперёд, отвечая на короткий, трепетный поцелуй.

…

Глубокие подвалы под Кремлём уже давно не помнили солнечного света. Холод хоронился в этих коридорах, найдя славное прибежище.

С камер слышался скрежет да дребезжание зубов от стужи. Пару часов назад слышались крики, затем сиплый надрыв. После того уже и не описать этого протяжного звука, что вырывалось из полуживого тела.

Скуратов привык ко всем орам, и уж не отвлекался на них при службе. Предавшись своему честному труду, Малюта будто бы позабыл обо всём.

Вдруг резкий окрик выбил опричника из сего состояния.

- Гриш! – чья-то рука обрушилась на плечо Скуратова.

Малюта дрогнул, вцепившись крепче за грубый тесак. Рукоять уже была скользкой от крови, стекающей с широкого лезвия.

Подле Малюты стоял Васька Грязной, уже третий раз обратившийся ко Скуратову.

- Чего тебе? – вопрошал Григорий, лишь сейчас отошедший от труда.

- Всё потешаешься, гляжу? – спросил Васька, кивая на тело в колодках.

Ныне оно боле похожую на тушу, разделанную мясником.

- Да какая ж в том потеха? – вздохнул Малюта.

В один удар Скуратов вбил тесак в пень подле колодок.

- И в самом деле, – согласно кивнул Грязной. – Аль забыл? Нынче ехать нам в деревеньку, князька тамошнего ловить.

Малюта кивнул, а мыслями устрашился, что уж потерял счёт времени. Васька пошёл прочь.

Когда Скуратов вышел на улицу, и впрямь подивился тому, как сумрак опустился.

«Совсем забылся!» журил себя Малюта, проведя рукой по бороде.

…

Дороги славно проложились, прибились санями-копытами. Солнце иной раз перекрывалось беглыми облаками.

По Москве промчалось с дюжину всадников. Едва разносился стук их копыт, так всякую улицу, каждый переулок сковывал лютый страх. Терема стояли в тревожном безмолвствии, наглухо закрывшись ото чёрной своры."

"В этот день путь их лежал во двор князя Сицкого. Славное было место, славное.

Лошади обступили ворота, когда опричники спешились, да грузили добро с собой привезённое.

Фёдор, ехавший во главе, спрыгнул с лошади и оглядел братию, прибывшую с ним.

- Не так лихо! Побьёте ещё чего! – прикрикнул Басманов, поглядывая, не идёт ли кто открывать ворота.

Заслышался частый шаг по снегу. Калитка робко отворилась, и все взоры опричников в миг обернулись на черноокую девчушку.

Она закуталась в короткий полушубок, на ногах сапоги были никак не по размеру. Чёрная коса ниспадала с плеча прямо поверх не то шарфа, не то шерстяного одеяла, в коие закуталась девчушка.

- Доброго дня, Марусь. – произнёс Фёдор, выйдя вперёд. – Василий Андреич дома?

Басманов заглянул за плечо крестьянки.

- Дома, дома сударь! – с поклоном молвила девушка, приглашая жестом гостей.