《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

- До дна! – крикнул Вяземский, ударивши о стол, вторя неистовому пьяному задору братии.

Мгновение, и ещё – и Фёдор отстранился от опустевшей бутыли, уткнувшись лицом в локоть. Плечи резко содрогнулись, стойка сделалась шаткою.

В оглушительной радости загремели опричники, продолжая безбожно барабанить по столу. Фёдор спрыгнул, выпустив бутыль из руки. Стекло разбилось о каменный пол, но того звону и слышно не было – всю душную палату наполнял нестихаемый грохот, басистый смех, примешанных с пьяным затеванием застольных песен.

К Фёдору подошёл Генрих. Положа руку на плечо, немец не успел и двух слов молвить, как юноша отпрянул прочь, крикнув что-то невнятное, да столь громко, что вся братия обернулась. То точно была не русская речь, и, судя по выражению лица Штадена, не латиницей.

- Федь! – воззвал немец."

"Молодой опричник залился громким смехом, запрокидывая голову назад, убирая пряди с белого лица. На щеках пылал румянец спьяну.

- Пошли все к чёрту! – провозгласил Фёдор, осеняя братию широким крестным знамением. – Гореть, гореть вам всем! Погибель вам и дому вашему!

Генрих сплюнул наземь, отмахнулся, да пошёл прочь, оставивши попытки вразумить перепившего друга. Глядеть на эти игрища у Штадена ныне не было никакой охоты.

Вся же братия с лихвою подхватила игру.

- Аминь! – подхватил Грязной, да пал ниц на колени перед Фёдором.

Молитвенные руки Васьки точно взывали о благословлении, и Грязной получил его. Юноша обхватил лицо Грязного и поцеловал его в лоб. Расхохотавшись, многие с пирушки бросились молить благословления друг у друга.

С тем же сыпались проклятья и пьяная брань, надругательства мешались с невнятными лобзаниями, покуда братия строила из себя божьих слуг. Фёдор громко смеялся, глядя, как подхваченная его забава разошлася нынче.

Глубоко вздохнувши, Фёдор провёл по горлу. Голова шла кругом, грозясь обернуться полным беспамятством. По мятежному взгляду парня легко было разуметь, что не хватает ему воздуху.

Уход Фёдора остался незамеченным. Коли кто и видел – так не придал тому никакого толку.

Юноша стоял в одной рубахе на морозе, раскинув руки. Он прикрыл глаза, отдаваясь освежающей стуже. Тело щекотливо пробрало мурашками. Фёдора преисполняло неистовая жажда жизни. Его кожа внимала каждому шевелению, каждому холодному порыву, что касался его разгорячённого тела.

На устах горела улыбка, в то время как на глазах выступала влага. То было лишь от духоты, али от того, что перепил, али лукавый ветер нагонял слёзы – только и всего. На душе вовсе не было никаких страхов, тревог, и уж упаси Боже – печали.

Сердце отчаянно билось, и Фёдор слышал этот стук. Каждый удар упрямо, наперекор всему твердил о жизни.

Юноша растворился в упоительном ощущении.