《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

- От я зря на Лёшку гнал! – всплеснул руками князь. – Право, каюсь, что попрекал, что балует тебя. Дурак я недалёкий, уж не серчай! Не ведал ничего. О даёт Басман – взял, да умчался прочь – ищи-свищи! Али не секрет – в чём вздор-то меж вами?

Фёдор коротко усмехнулся, пожав плечами. Афанасий усмехнулся пуще прежнего, мельком примечая побои на лице юноши. На белоснежной коже уж боле приметны были синяки да ссадины. Поперёк носа алел красный след, равно как над бровью.

Сам юноша принимал вид обыденной своей беспечности, но, князь, не без лукавой услады, примечал, что то всё напускное, для виду.

Пождав губы, Афанасий пожал плечами, да отмахнулся от юноши.

- Пущай. – молвил Вяземский просто. – Неча мне в то лезть.

Князь Вяземский перевёл взгляд на стол, да поднялся с места своего. От угощения валил ароматный пар.

- От досада будет, ежели остынет. Вы б покушали, Фёдор Алек… Ох, и право… Просто Фёдор. – молвил князь, исправивши себя на полуслове, да по-приятельски похлопал Фёдора по щеке.

Басманов тотчас же отпрянул назад. Очи Фёдора разверзлись пуще прежнего, как глядел он на опричника. Фёдор невольно сглотнул, ощутив, как холод подступает к его сердцу.

Страшные шевеления души его, тяжёлое волнение не ушли от пылкого взору Вяземского. Немой вопрос стоял на устах юноши, и князь упивался тем, как это надменное и беспечное лицо ныне пребывает потерянном смятении.

- Он отрёкся от тебя. – со всею беспощадной жестокостью заявил Афанасий.

Фёдор сглотнул, и сердце его пронзил лютый холод. Неволею Басманов качнул головой, отводя взгляд.

- И воспретил тебе впредь нарекаться евонным именем. Под страхом смерти воспретил, грозил собственоручною расправой. – произнёс Вяземский, видя, как речь его коробит юношу, как Фёдор беспомощен пред ним.

- Пошёл вон. – приказал юноша, указав на дверь.

Вяземский усмехнулся, разведя руками.

- Да полно вам! Я что ль в том повинен? – молвил Афанасий, будто бы обидевшись.

Но всяко, князь исполнил волю Фёдора, да вышел прочь, раскланявшись напоследок.

Едва за Вяземским закрылась дверь, поднос был скинуть в безудержной ярости наземь.

…

Точно гром средь ясного неба, скорый, да внезапный отъезд Алексея Басманова пустил много слухов при дворе. Где там правда – чёрт ногу сломит, да и нет толку в том.

Коли кто и норовил расспросить Фёдора об том, всякий получал пустой ответ, али не получал его вовсе. Так и осталось, думать да гадать, что меж Басмановыми ссору затеяло. Ни Малюта, ни Вяземский своего мнения на людях не высказывали.

Той же ночью опричники громили двор, по навету одного из холопов тамошних.

Данка пресекала двор кругом, и Фёдор рубил всякого, удирающего прочь. Премного кто спасенья искал, удираючи прочь, да находила их шашка Басманская.