《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Мучительная беспомощность подступала к горлу Иоанна, и он не мог обличить эту удушающую тоску и страшное бессилие обличить в слова.

Алексей сидел, пялясь отсутствующим взглядом пред собой. На столе стояла водка, но Басман и так уж набрался сполна.

Тяжёлый вздох разрушил мучительную тишину. Алексей подался вперёд, упершись локтями о стол, вновь проведя по своему лицу.

- Не должно, чтобы родители чад хоронили… - молвил Басманов.

Иоанн кивнул, поджав губы. Царь вновь отвёл взгляд в окно. Помимо страха за жизнь Фёдора, душу Иоанна снедало иное, жуткое чувство, о котором ему никак не хватало духу обмолвиться с Алексеем.

Нынче, когда перед царским взором сидел убитый горем отец, и Иоанн горько жалел, что никогда не умел находить ободряющих, добрых слов. Царь сторонил взор свой от Алексея.

- Дурак старый, порадовался за сынку-то… - пробормотал Басман. – А Федька сам как… Это мой был крест, не его, мой…

- Прости меня, Лёш. – молвил Иоанн, прикрывая свой взор рукой.

Басманов чуть повёл голову в сторону владыки, сведя брови.

- Не за что вам, царе, у меня-то прощения просить. – молвил Алексей."

"Иоанн сглотнул, мотнув головою, да проводя по лицу своему.

…

От Фёдора не отходили ни на миг. Единственным его оживлением были приступы горячего бреда. Тогда крепостным девкам приходилось звать ратных мужей, чтобы сдержать его на кровати. Дивились, откуда в его избитом ослабевшем теле подобная прыть.

Штаден реже прочих отходил от кровати Фёдора. Пару раз, ближе к вечеру, Басманова снова рвало кровью, а на губах оставалась розоватая пена. Немец держал голову Фёдора, отводя её в сторону, да следил, кабы не запал язык.

Генриха самого начало бросать в дрожь, покуда он видел, как отрава губит юношу. В своих странствиях наёмник премного видел смертей от яду, и нынче становилось всё страшнее и страшнее за жизнь Фёдора.

Генрих сидел на сундуке подле кровати Басманова, видя, как уста опричника уж мертвенно побледнели. Немец был погружён в свои мрачные мысли, оттого и не заметил, как высокая молчаливая фигура государя возникла тенью в дверях.

Когда немец поднял взгляд, сразу же поднялся со своего места и отдал поклон. Иоанн проследовал в покои, холодно кивнув Генриху. Хмурый лик царя омрачался с каждым мгновением, покуда он глядел на юношу.

Белая кожа Фёдора блестела от выступившего лихорадочного пота. Владыка чуть наклонился, коснувшись руки Басманова, и тотчас же хмуро свёл брови. Иоанн крепче сжал руку юноши, а потом выпустил и отшагнул от ложа, чувствуя, какой страх обуяло его сердце.

Генрих тревожно посмотрел на царя. Иоанн безмолвно указал на руку Фёдора. Немец набрал в грудь воздуха и выполнил повеление. Генрих тотчас же ужаснулся, прижав к своим губам кулак.