《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Замотав головой, князь потянулся к кубку с холодным квасом.

Царь же медленно проследовал к окну, заложив руки за спиною. Владыка обернулся через плечо. Лик его был озарён победоносной улыбкой.

Старецкий утёр губы, да всё изучал расклад, чудясь сам, как не приметил он замысла своего брата.

- Сдаётся мне, княже, уж не запамятовал ли, с кем за игру сел? – произнёс Иоанн.

Владимир всё сидел, вглядываясь в расклад. Не сумевши ничего путного приметить, Старецкий вздохнул, да откинулся на кресле своём, потирая подбородок.

- Неужто ты и впрямь думаешь, что я готовь поступиться победою, пущай же и с братом? – молвил Иоанн с улыбкой.

- И в самом деле! – усмехнулся Старецкий, всплеснув руками.

…"

"С утра Фёдору принесли тёплой воды. Пред собою уж Басманов разложил вещи с дороги. Средь украшений, дарёных государём, лежала, казалось, неприметная фигурка, но то могло показаться лишь от пестроты иных драгоценностей.

С первого взгляда Фёдору приглянулся резной шахматный конь. Фигура казалась точно из чёрного камня – пряди гривы блестели, ребристо проходясь по всей шее, сходя к основанию. И по весу приходилась боле камнем, но всяко то было искусною работой из дерева.

Басманов с мягкой улыбкой осторожно провёл по тонкой резьбе кончиками пальцев. Глубоко вздохнув, Фёдор продолжил бритьё. Юноша надел золотые серьги, которые изгибались точно листом какого неведомого цветка, а многие перстни неизменно унизывали его белые руки.

Фёдор чувствовал прилив новых сил, отоспавшись на суше. Боле его не сковывала слабость, и он окончательно сбросил весь недуг свой.

Вытирая лицо причудливо расшитым полотенцем, юноша выглянул в окно, выискивая взглядом конюшню. Лукавый взгляд его остановился на постройке, боле всего подходящую для того. Фёдор оделся, обулся, заткнул нож за пояс широкий, да в сапоге припрятал кинжал. Не забыл Басманов захватить и кручёный хлыст свой. Пущай и редко приходилось ему гнать Данку свою верную кнутом, да нынче ж придётся седлать иную.

Не дожидаясь, как проснётся весь терем, юноша спешно ускользнул из дому, легко ступая по лестнице. Фёдор не поднимал лишнего шуму, ловко вышел на улицу, во двор и глубоко вздохнул свежий воздух.

Теперича можно было и оглядеться, ведь, как прибыли тьма стояла кромешная, хоть глаз выколи. Едва что можно приметить, да и с дороги у Фёдора слабая вовсе охота глазеть по сторонам.

Нынче же робкое солнце тянуло бледные лучи свои к перьевым облакам. Вокруг стояла утренняя тишь. Единственным шумом были шаги Фёдора, что ступал по смутно знакомой земле.

«Где же мы тогда с отцом расположились?» спрашивал себя юноша, припоминая то ли здешние, то ли до боли знакомые красоты.

Сапоги юноши быстро окропились свежей росой.