《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

– коротко произнёс юноша, глядя на Вяземского, с чего Афанасий и впрямь подивился.

Князь развёл руками, да улыбнулся в ответ.

- До ночи дотерпи – на ночлег к берегу сойдёшь. – молвил Вяземский.

Фёдор коротко кивнул, и остался сидеть на палубе, обхватив себя рукою поперёк.

То был самый тяжкий день пути для юноши. Чем дальше шло их судно по волнам речным, тем боле и свыкался Фёдор с приступами.

Вяземский время от времени справлялся о здравии Басманова, большею частью через холопов. Когда солнце склонилась к далёкому горизонту, Фёдору сделалось заметно легче – юноша много спокойнее стал переносить путь водою. Освоился Басманов, да совладал с недугом, да преисполнился пуще прежнего восторгу своему.

Всяко дознавался у мореходов, долга ли дорога, и всё один ответ получал:

- Как Бог пошлёт, барин, как Бог пошлёт!

Фёдор недовольно закатывал глаза, а иной раз вновь подходил, да справлялся, нельзя ли большего ходу придать?

- Вы, Фёдор Алексеич, смотрю, ожили? – усмехнувшись, молвил Вяземский.

- Неужто на царской службе нет судна более лихого? – спросил юноша.

- Уж запамятовал, – молвил Афанасий, - под какой личиною едем в Новгород? Купцами московскими да притом земскими, не опричниками.

Фёдор недовольно цокнул, сложив руки на груди.

- Погляжу, быстро свыкся с царскою милостью да щедростью? – спросил Афанасий, поглядывая на Басманова.

Юноша усмехнулся, и взор свой опустил на кольца. Перстни переливались в слабом догорающем огне заката да редких фонарях на судне. Самоцветы преисполнись густого цвета, утопая в полумраке, изредка поблёскивая искорками. Юноша глубоко вздохнул, припоминая, как получал в дар роскошные подарки от самого государя.

- Вы мне скажите, Афанасий Иванович, - молвил Фёдор, обратившись взором к Вяземскому, - всегда ли царь так добр был к слугам своим?

Князь поджал губы, да усмехнулся. Поразмыслил Афанасий, и молвил, пожав плечами:

- Да, пожалуй. – согласно кивнул он.

- И с Луговским? – спросил Фёдор.

Вяземский усмехнулся, мотая головой.

- Стало быть, тебе батюшка не сказывал о разладе государя с Луговским? – лукаво молвил Афанасий.

- Так-так… - протянул Фёдор, опершись локтями о борт, да откинувшись к нему спиною.

Вяземский усмехнулся в свою бороду.

- Мишка Луговский родом из купеческих. – начал Афанасий. – Иоанну Васильевичу было чуть больше, чем тебе сейчас. Значит, стал Миша к государю челобитные писать, дабы беспошлинно торговать в Москве да Новгороде. С челобитными теми присылал дары, каких и ныне с огнём не сыщешь! Премного ныне храниться в сокровищнице царской. Так и задружились они, и вскоре Иоанн призвал Мишку Луговского на службу. Славные были деньки, ох славные! Притом, тогда ж ещё при дворе Курбский был, вот он-то знался с Луговским, и много вступался за него пред государём.