《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

- Ежели на рынках очутимся, что привезти тебе с Новгороду? – спросил Фёдор, взяв с пола корзину, да проверяя на просвет, не пробито ли дно.

- Луговского вези! – Алексей отвесил сыну сильный подзатыльник.

С неожиданности юноша пошатнулся, да выронил корзину. Фёдор поднял хмурый взгляд на отца, потирая ушиб.

- А этот чёрт не пальцем деланный! – наставлял Басман-отец. – Подлый змий, да хитрый, каких ещё поискать. Ушлый чёрт, да к тому же развратник – какие оргии затеивал при дворе – эх! То-то были времена... А нынче, всё, в опале мразь чёртова. В Новгороде осел, да никто его изловить не может, уже который год. Ты ещё дитём мелким шастал, как Мишка уж от царя в бега пустился, и всё государь не сыщет его.

- Что же эдакого случилось, что у государя с ним разлад стался? – спросил Фёдор.

- Да мне почём знать? – Алексей пожал плечами, да отмахнулся.

Юный Басманов вздохнул, вытаскивая кинжал из ножен, да поглядывая в своё отражение.

- Тебя послушать, так этот Луговский не по зубам нам с Афонькою. – с тихою грустью в голосе молвил юноша, заткнув нож обратно, да кинув в один из распахнутых сундуков.

- Ага. – молвил Алексей, хлопнув сына по плечу. – Да и об том государь ведает, Федь. Ежели не схватите его… ну что поделать? Уж совладаем как-нибудь с гневом царским, уж не впервой.

Фёдор молча кивнул, продолжая свои сборы.

…

Ворота Александровской крепости отворились, едва крепостные завидели трёх всадников. Средь крестьян поднялось радостное воодушевление, и тихий шёпот в миг разнёсся по всему двору.

Каждый крестьянин, что был занят делом, поднял взор свой, дабы углядеть, хоть вскользь, хоть мельком, прибывших – святого отца Филиппа и двоих спутников его, Ивана да Василия Колычёвы. То были племянники святого отца.

Узнав, что Филиппа вызывает царь, бросились молодцы отговаривать святого отца, да оставаться в Москве. Святой отец выслушал, но всё же не поддался уговорам. Поняв, что уж не переспорить, порешили князья, что будут подле сродника своего.

Как въехали они в ворота, не могли упустить то, с каким благоговением глядят на них запуганные крестьянские лица. Стояли они, босоногие, утруждённые, и всё не могли взгляду отвести от святого отца, да спутников его.

Не успели спешиться прибывшие, как конюх уж прежде чем принять поводья, уж взмыл руки к Филиппу.

- Благослови, отче! – тихо взмолился он, и святой отец озарил его крестным знаменьем.

За сим зачаровано наблюдали и остальные холопы, точно бы само явление святого отца Филиппа было уж спасением их жизней. Премного слышал простой люд о старце, премного."

"Сам Стёпка-заика стоял поодаль, сгребая сено из-под ног царских лошадей, да поглядывал во двор, припоминая, как избавился он от своего недуга.