《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Невольно царь поднял руку, слегка поглаживая пальцы Фёдора. Одного прикосновения к этой мягкой коже хватало, чтобы вновь испытать то сладострастное обладание.

- Полно. – коротко ответил Иоанн, притом резко отстранил свою руку.

Фёдор едва заметно вздрогнул. То бы и не заметил царь, ежели бы не было той близости. Всяко же не стал опричник перечить владыке своему – да приказа царского не ослушался. Вслепую нашёл за собою подушку на лебедином пуху, да подложил себе под спину. На неё же поддался, коротко шикнув – уж больно лихо шевельнул ногою.

Иоанн же продолжал хранить безмолвие, да глядел пред собою. На столе высился кувшин, и на серебренных крылах лебедя играло нежное солнце, пробивающееся сквозь толстое стекло окон.

Чаши валялись в беспорядке – одна на столе, вторая же на полу, подле расшитого сарафана. Узорные цветы поблёскивали мелким бисером, будто бы робко-робко отвечали едва восходящему солнцу.

Иоанн вновь тяжело вздохнул, и нынче же в том было нечто сродни рыку. Наконец, он обернулся на Фёдора.

Юноша сидел, сложив руки на груди. Веки были приопущены, что делало взгляд, и без того по природе своей лукавый, притом и горделивым. Густые ресницы едва давали проглянуть небесной лазури, что таилась в его очах.

- Тебе впервой было придаваться разврату с мужчиною, Федя? – спросил Иоанн, да не без жестокой усмешки на губах.

По мере пробуждения лицо государево наполнялось жизнью, но вместе с тем и яростным пламенем, которое то пылало боле, то тише, но никогда не покидало душу его.

Фёдор же усмехнулся тем словам, да отрицая домыслы царские, мотнул головою.

- А вы, царе? – спросил в ответ юноша.

Иоанн усмехнулся, глядя в пол пред собою.

«Теперь и вовсе не боится меня?...»

- Что же нынче поделать мне с тобою, Феденька? – вздохнул Иоанн, оглядывая юношу.

Басманов поджал губы да пожал плечами, делая вид, что озадачен премудрыми думами, и никак не разрешался ответами.

- Не гоже, Федюш, не гоже! – с теми словами Иоанн схватил юношу за ногу да потянул к себе.

Верно, не ожидал того Басманов, но и не противился. Напротив же, лицо его вновь озарила улыбка, хоть и причинила немногую боль. Иоанн навис сверху, упершись руками в кровать, да не сводил взгляда с юноши.

Сейчас Фёдор представал перед ним в цветущем юношеском великолепии, облачённый лишь в свою красоту нежной юности. Да вместе с тем Иоанн любовался тем, как сложен Басманов, как много в нём воинского нрава, как крепко сложены его руки. Первые шрамы уж оставили свои следы на белом бархате кожи.

Иоанн не мог и не хотел бороться со своими страстями, покуда само воплощение юной красоты было столь близко. Государь провёл рукою по груди Фёдора, чувствуя, как трепетно бьётся сердце.

В тот миг раздался грубый голос, доносящийся из-за массивной двери царских покоев.