《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Едва ли Мария горячо обожала своего супруга, но один только вид Дуньки, девки этой бестолковой, приводил её в неистовую ярость.

Притом, и ныне Мария держала её при себе, да всякий раз отвешивала хлёсткою пощёчину, а иной раз и вовсе хлыстом стегнуть могла.

Нынче же Дуня сидела подле ног царицы, да безмолвно омывала ступни в чистой воде. Покосилась государыня на неё, да с усмешкою и молвила:

- Уж что, не приглянулася ли ты боле тому али иному? – улыбнулась Мария, разглядывая девицу, раздетую донага.

В отличии от Глашки, телеса Дуни гляделось белым да нетронутым. Свела светлые бровки, да мотнула пару раз головою.

- Боярин Басманов, великая государыня… - робко произнесла крестьянка, будучи прерванная громким присвистом царицы.

- Неужто этот чёрт псоватый и Глашку, так ещё и тебя зажимает по углам? – подивилась было Мария.

- Нет-нет… - забормотала Дуня. – Фёдор, сын его…

Мария подивилась боле, изогнув чёрную бровь.

- Так-так… - протянула она, барабаня пальцами по сухой горячей доске.

Вновь смерила царица взглядом Глашу, да жестом подозвала ближе. Женщина не смела противиться и поддалась вперёд. Мария небрежно откинула волосы Глаши с её шеи, открывая лиловые следы, коие проступают всякий раз после пылких лобзаний.

- Эко меньшой Басманов изнежил тебя. – усмехнулась Мария, переводя взгляд вновь на Дуню, на её белую шею, лишённую сих отметин. – Неужто Федька и вполовину не столь пылок, супротив хоть своего ж батюшки?

Дуня свела брови, не ведая, что ответить. Помедлив, она сглотнула, и едва крестьянка уж подняла взгляд с тем, чтобы слово молвить, как царица огрела её по щеке. Во мгновенье вспыхнуло всё лицо, и то видала Мария, пущай Дуня и прикрылась рукою.

«Ишь как раскраснелася…» подумала Мария, жестом велев поддать пару.

…

Рынды с поклоном доложили о приходе земских князей. Иоанн восседал на троне в величественном облаченье – на плечах его чернел высокий меховой воротник, обрамляющий шубу царскую. Шапка Мономаха да посох аки символы власти великого князя и царя всея Руси начищены да блеска.

- От уж кого не хватало. – вздохнул Иоанн, отдавая чашу юному опричнику, коего уж неизменно держал подле себя.

- Не омрачайтесь так, великий государь. – произнёс Фёдор, принимая кубок из рук царя.

Юноша поставил драгоценную чашу на стол, что был приставлен к стене да заставлен кушаньями и питьём. Фёдор облачился до торжественного рябо. Кафтан его глубокого винного цвета расшился золотом, подстать серьгам, что выглядывали редкими проблесками из-под густых волн вороных волос. Белые руки унизаны перстнями княжескими.

- Право, земские такие же ваши слуги, как и прочие. – произнёс Басманов, не оборачиваясь. - Уж наградил вас Господь сей милостью.

- Куда б податься от этой милости. – усмехнулся Иоанн.