《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Не ведал, никак не ведал князь Горенский, с каким посланием ныне примчится гонец к дому его. Несколько мгновений Юрий стоял на пороге. Он слышал речь гонца, и речь та была родною, русской, да не мог он взять в толк слова те.

- Брат мой перебрался чрез границу. Отчего ты льёшь этот яд ртом своим поганым? – спросил князь.

Гонец сглотнул, да осмотрительно отступил назад, ибо могуч был Горенский в силе да росте своём.

- Казнён. – кротко повторил гонец.

Юрий захлопнул дверь, да с такою неистовой силою, что та едва ли удержалась на кованых петлях.

Ночью тоже дня раздался стук в дверь. Открыл мальчик-прислужник, да поднял взгляд на гостя.

- Хозяин дома? – спросил Курбский, чья фигура и стояла на пороге дома.

Мальчик тотчас же закивал, да прикусил палец свой, сжатый в кулак.

Андрей без приглашения переступил порог дома. Прислужник, не смотря на малый рост свой непременно бы вступился бы за своего хозяина, не будь Курбский частым и званным гостем в этом доме.

- Юра! – громовым басом вопрошал Андрей, обходя комнату за комнатой.

Наконец, он поднялся по дубовой скрипучей лестнице на второй этаж, где завидел во мраке коридора приоткрытую дверь, откуда лился слабый свет. Туда-то князь и устремился.

Едва приоткрыл дверь, так тотчас же застыл на пороге.

Хозяин дома полулежал в кресле. Взгляд его безжизненно уставился на едва дышащий жаром огонь. Под ногами у Горенского лежали пустые бутылки. Некоторые из них были поддеты трещинами, иные и вовсе раскололись. Верно, были выпущены из обессилевших рук прямо на пол."

"Андрей подошёл к князю, перебарывая то оцепенение, коие охватывает нас при виде покойников, ибо ныне князь Горенский боле походил на труп. Его лицо покрывала ужасающая бледность с примесью тухло-болотных цветов. Глаза казались абсолютно полностью созданными из стекла, притом не сильно славным умельцем. Будто свет навеки покинул эти очи, и то слабое отражение тлеющих углей в очаге – то и есть весь свет.

Курбский тяжело вздохнул, положив руку на плечо друга своего.

- Соболезную горю твоему. Господь примет его душу в Царствие Небесное. – произнёс Андрей, надеясь, что князь ещё не утратил полностью разум свой.

Горенский едва-едва шевельнулся, затем медленно поднял голову свою, обращая пустые глаза к Курбскому.

- Отчего же? Брат мой Пётр пересёк границу… Вот, Андрюш, вот! – пробормотал Юрий, поднимая в кулаке своём скомканный клочок бумаги.

Курбский замер, не ведая, как поступиться. В конце концов, он поджал губы, кивнул, да обернулся к коридору, откуда виднелась голова юного прислужника.

- Прибери стекло. – приказал Андрей, поднимая уцелевшие сосуды.