《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

8"

"В мягкий снег упали старые обглоданные куриные кости да пара круглых камешков. Меж них ходили вороны да галки – всё присматривались, не блеснёт ли в раннем солнышке медяк али грошик.

На треснутом крыльце, раскорячась, сидел убогий мужичонка. Глаза его, точно рыбьи, в удивленьи глядывали вокруг, точно стараясь углядеть больше всякого. Вихрастые рыжие волосы торчали во все стороны неровными клоками. Большой нос раскраснелся, как и щёки мужичка.

Окутан он был в холщену, да таким премудрым образом, что ежели и размотать сие одеяние, едва воедино вновь соберётся этот наряд. Дырявые сапоги надеты были прямо на босые ноги.

Мужичок с нетерпением поглядывал себе под ноги, глядя на камешки да косточки в снегу. Живейшее любопытство на лице его казалось и вовсе полоумным, точно человек душою пребывает в незрелом отрочестве.

Глаза его в радости забегали, и мужик радостно захлопал в ладоши, смеясь во всё горло, да запрокинув голову назад. То веселие было столь громким, что обратило на себя внимание двух деревенских мальчишек, праздно слоняющихся по деревне.

Ребятишки не решались подходить слишком близко к этой рухляди, которую едва можно было назвать домом. Разная молва ходила об это полоумном, и дети сторонились его, да только сейчас ух как и взыгрался интерес к тому, что же молвили кости да камни старому чудаку.

- Шо там потешно-то? – спросил тот, что был несколько постарше.

Сидящий на крыльце чудак, видно, приметил, что не один уж. Оттого и закрыл рот себе руками, вымазанными в саже, али бог весь в чём. Сдерживая смех свой, всё же изливался мужичонка ехидным подсмеиванием сквозь ладони.

…

Вся Слобода нынче гуляла. За царскими санями тянулся длинный хвост всадников и ряженых гуляк. Из больших мисок, резных да расписных, летели народу частному сласти да медяки.

Эта весна была особенно желанной – лютые морозы, наконец, отступали. Гулянья выпали на удивительно лучезарную погоду. Ласковое солнце, дышащее весной, щедро одаривало всю слободу мягким теплом, несмотря на большие зимние сугробы, что таились на тенистых утёсах и рощах.

Слобода пела да резвилась, на площади пред кремлём накрыли столы дубовые. От горячего кушанья валил густой пар. Поданная дичь да рыбина лоснилась на серебряных подносах.

К площади стянулся весь народ, ибо изголодался он за жестокую зиму по звонким гуляньям. Царскою щедростью была одарена слобода – помимо двух столов для государя и слуг его верных, на площади мостились и угощенья для простого люда.

Меж этих столов метались неизменные спутники любого торжества – шуты да скоморохи. Перезвон бубенцов на одёжах броских доносился во все концы, всё зазывая и зазывая народ к гуляньям.