《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

- Да много подле нас с тобою, кто не рад тому. – продолжил Алексей. – Больно много зависти поднялось, особенно у старика Афоньки. Ох и не по сердцу же ему нынешний расклад!

- Ежели мог бы я помочь ему, неужто думаешь ты, не сделал бы я того? – спросил Фёдор.

Алексей тихо рассмеялся в себе бороду, да замотал головой.

- Да право, полно! – Басман-отец взмахнул рукой. – Не браню я тебя, Федька, ни коим образом. Однако знай, кто друг тебе, а кто враг.

- Неужто Вяземский уж враг нам? – спросил Фёдор.

- Не ведаю я, да отныне – держи с ним ухо в остро. Уж пёс этот стар, да куснёт – так бишь с рукой прощайся! – наставлял Алексей, запивая трапезу вином.

Юноша понимающе кивнул, слушая речь отца, да потягивал из чаши своей вино. Алексей уж было тоже принялся пить сладкое питьё, и залпом опустошил кубок свой.

- Да боле того. – продолжил старый воевода. – Горжусь я тобою, Федька. Право, горжусь. Я в возрасте твоём был не боле, чем рындой… али воевал уж в поле? Уж и не припомню. Да и не об том я. Ныне ты свойство с самим царём имеешь, да такое, что воеводы старше старика твоего уж изошлися завистью.

Фёдор слушал отца своего, поглядывая на тёмную глядь вина, что волновалось в его чаше."

"- Видно, - всё говорил отец, - знаешь ты толк в службе, да едва ли не боле моего. Али так – горд я, аки превосходит меня кровь и плоть моя.

Юноша поднял взгляд на отца и, верно, хотел было молвить слово, да не молвил, лишь отпил вновь из чаши, да поставил её на стол. Алексей умолк, давая время отроку своему дать ответ, который, казалось, вот-вот сорвётся с губ Фёдора. Не услышав ни слова от сына, Басман-отец глубоко вздохнул.

- Ты пылок и силён. В жилах твоих наша горячая кровь, Басманская. – молвил Алексей. – Отныне ты добился того, к чему иные не подступятся за всю жизнь свою. А оттого и наставляю – берегись, ибо полны сердца людей злобы. Поверь, самых презлейших собрал Иоанн подле себя, дабы родину нашу оберечь. И ныне каждый в своре завидеть в тебе врага может.

- Сами развлечь царя не могут, так ежели явился кто по сердцу государю, так ныне враг я? – с усмешкою спросил Фёдор.

- Всё строишь из себя скомороха пустоголового? – усмехнулся Алексей.

- Мне нравятся их наряды. – улыбнулся Фёдор, разглядывая перстни на своей руке.

Хоть Басман-отец уж прожил немало, и глаза его утомлённые ослабли с летами, да всё равно заприметил он особый ныне перстень на большом пальце своего сына. Палец охватывал массивный серебряный обод с крестом, да в центре красовался изумруд, обточенный квадратом со скошенными углами. На своём веку Алексей не раз видал тот перстень, да на кисти своего государя.

- Ну, придётся обождать. – Алексей встал, да похлопал по плечу сына своего. – Ныне уж облачайся в чёрную мантию свою, да по коням. А уж опосля на пиру сам себе наряд изберёшь.