Хрущёвская слякоть. Советская держава в 1953–1964 годах

Макнамара, окончательно пришли к очень неутешительному для себя выводу о реальной неприемлемости концепции «первого удара», и в рамках доктрины «гибкого реагирования» американские стратеги стали разрабатывать новую доктрину «взаимного гарантированного уничтожения», которая исходила из основного тезиса, что стратегической неуязвимости американской и советской территорий больше не существует. Гонка ядерных вооружений не могла теперь гарантировать ни одной из сторон приемлемого уровня защиты от удара вероятного противника. Если даже одна сторона превосходила другую по численности боезарядов в несколько раз, то у второй их было уже настолько много, что она могла полностью уничтожить потенциального противника своим ответным ударом. Это умозаключение затем было подтверждено целым рядом научных исследований, в том числе Ю.Н. Смирнова, который констатирует, что на конец 1963 года в арсеналах трёх ядерных держав было 34.326 ядерных боезарядов, в том числе в США — 29.808 боезарядов, СССР — 4.238 боезарядов и Великобритании — 280 боезарядов[801].

После Карибского кризиса идея динамичной конкуренции с США начинает отступать на задний план и у советского политического руководства, которое постепенно обращается к логике признания глобального статус-кво. Причём применительно к переговорам о полном запрете испытаний ядерного оружия признание этого статус-кво де-факто означало фиксацию соотношения тех переговорных позиций, которые были достигнуты представителями СССР, США и Великобритании ещё на Женевской встрече по разоружению в самом конце октября 1958 года.

Общим местом всей учебной литературы, да и многих научных работ является утверждение, что к началу 1960-х годов в мире существовали четыре ядерные державы: СССР, США, Великобритания и Франция, а Китай только-только начал работы над созданием собственной атомной бомбы и смог провести первое ядер-ное испытание в 1964 году. Однако это не совсем так, поскольку первые ядерные заряды у Франции, как и у Китая, появились именно в 1964 году[802]. Поэтому Париж и Пекин отказывалась принимать на себя какие-либо обязательства по ограничению своих ядерных программ, ссылаясь на серьёзное отставание в этом процессе от тройки ведущих мировых держав. Более того, Шарль Де Голль и Мао Цзэдун рассматривали ядерное оружие как важнейшее средство обеспечения не столько блоковой, сколько собственной национальной безопасности в условиях довольно высокой вероятности войны с внешним противником.