Слезы нильского крокодила

Тут Оксану прорвало, и она заголосила в голос:

— Василя убили! Васю! Дочка, папу убили!

Наташа подскочила в постели и вытаращила на мать глаза:

— Мам, ты что?!

Сначала мне показалось, что дочь не понимает, из-за чего мать так убивается. Этот человек не стоил ни одной ее слезинки. Радоваться надо, что его жизни лишили, но никак не плакать. Не дождавшись от Оксаны ответа — та продолжала биться в истерике, — Наташа спросила у нас:

— Она не шутит?

Вместо нас ответила Оксана:

— Шучу? Только если… — она подняла на нас глаза, понимая, что вряд ли мы способны так шутить, и опять зарыдала.

— Да какие уж тут шутки, — вздохнула Алина.

— Оксана, — сказала я, после нового витка истерики, — самое время появиться тебе на палубе. Прошло минут сорок, как мы пошли за тобой. Соберись, вытри слезы… Хотя, нет, иди, как есть.

— Наташа, ты пойдешь со мной? — промокнув платком слезы, спросила Оксана у дочери.

— Да, только оденусь. — Не попадая ногами в брючины, девушка спешно начала одеваться. Натянув на голое тело футболку, она подскочила к двери.

На палубе людей меньше не стало. Единственно, они разомкнули кольцо и деликатно расступились, не мешая вдове рыдать над трупом. Рада стояла на коленях, уперев голову в подлокотник шезлонга. Ее плечи ритмично сотрясались, при этом она не забывала периодически спрашивать:

— На кого ты нас оставил, Васенька? Чья рука сгубила моего соколика?

— Противно от ее притворства, — прошептала мне на ухо Алина. — Соколика… Где слов таких набралась? Видно же, что неискренне.

Я только пожала плечами — каждый переживает горе по-своему. Взять, к примеру, Оксану, ее горе казалось куда более глубоким.

«А может, она действительно не имеет никакого отношения к смерти Василия? — опять засомневалась я. — На одной чаше весов — весьма веские мотивы убийства: совместно нажитое имущество, половину которого Василий собирался отнять, плюс ревность, плюс обида. Как бы банально не звучало, но Оксана отдала Василю лучшие свои годы. На второй чаше — реакция Оксаны на смерть бывшего мужа. Такое вряд ли сыграешь. За каких-то полчаса Оксана выплакала полведра слез. Ее веки превратились в вареники, нос стал похожим на свеклу. Неужели так себя ведут убийцы? Нет, убийцы боятся возмездия, их мучит страх разоблачения, но слезы они не льют. Своих жертв оплакивают только крокодилы».

По другую сторону от трупа стаяли Богдан, Ярослав и Катя.

Катя, на правах подруги, утешала Раду:

— Не плачь. Мы тебе поможем. Мы не оставим тебя в беде. И с транспортировкой тела, и на памятник скинемся.

— Нужен ему ваш памятник, — буркнула Рада.

— Надо договориться, чтобы тело положили в холодильник, — подсказала Алина, обращая на себя внимание присутствующих.

Все повернули в нашу сторону головы.