Слезы нильского крокодила

Сколько смертей. Ночные кошмары до конца жизни ей обеспечены. И дочь она потеряла. Я разговаривала с Зосей, она намерена переехать жить к отцу. Пусть Рада даст обещание не преследовать Оксану, и мы ее отпустим с миром.

— Добрая ты, Степа. Рада — преступница, а ты ее прощаешь, — упрекнула ее Алина.

— У меня другое предложение. Мы здесь люди чужие. Обошлось все — и слава богу. Давайте обо всем расскажем Михаилу Ивановичу и Оксане. Мы свое дело сделали, а там пусть они решают, как поступить им с Радой.

На том и порешили.

— Слушайте, а сколько дней прошло, как мы прилетели в Трускавец? — вдруг заволновалась Степа.

— Три, а что?

— Да как что?! Куликов же меня в Каир на три дня отпустил. По идее, я должна была уже быть дома. Он, наверное, с ног сбился, меня разыскивая.

— Искал бы — давно позвонил, — успокоила ее Алина.

— Так ведь телефон мой у Рады. Господи, а если она ответит и скажет, что я в Трускавце, да еще в реанимации. Он с ума сойдет!

— Не знаю, как Куликов с ума сойдет, а Олег мне точно голову открутит. Он ни за что не поверит в то, что тебе плохо стало в Каире, а в реанимацию мы отвезли тебя почему-то в Трускавце. Он сразу смекнет что к чему.

— Звони Олегу, — потребовала Степа. — И про Петю не забудь спросить.

Я откашлялась, чтобы голос звучал чище и звонче, и набрала номер мужа.

— Олег, привет, — радостно прощебетала я в трубку. — Как дела?

— Нормально, — настороженно ответил он. — Ты где?

— Я? Я в аэропорту.

Алина одобрительно качала головой, мол, врешь складно.

— В Каирском?

— Каирском, — кивнула я так, будто Олег мог меня видеть.

— Вылетаешь домой?

— Да, вылетаю, только не домой. Мы вдруг подумали, что неплохо было бы подлечиться. Степин гастрит разыгрался. Как ты смотришь на то, если мы недельку проведем в Трускавце?

— Как я смотрю? Смотрю, что вы вконец заврались!

— Кто? Мы? Почему? — я не сразу сообразила, что голос мужа слышится не из трубки, а почему-то сзади. Только вытянутое лицо Алины и перепуганные Степины глаза заставили меня обернуться.

В дверном проеме стоял Олег. Из-за спины выглядывал Куликов собственной персоной. Объяснение с нашими супругами предстояло тяжелое."

"В Трускавце мы пробыли еще неделю. За три дня до нашего отъезда Степу выписали из больницы, мы еще успели вдоволь напоить ее водой, «Нафтусей». Как позднее выяснилось, Дарья Михайловна не выдержала непрекращающейся телефонной трели и ответила Куликову. Она-то и рассказала, что Степа находится в реанимации в крайне тяжелом состоянии. Петр не стал выяснять по телефону, как его жена оказалась в Западной Украине, подбил Олега, и они на пару примчался в Трускавец.

Я имела неприятный разговор с Олегом, но все закончилось миром. Меня в очередной раз простили, и в очередной раз я поклялась не впутываться ни в какие истории.