Творец слез

Итак, он сделал единственное, что умел делать, использовал известное ему средство от страха: укусить и напасть, рассеять любое подозрение, прежде чем оно укрепится.

Ригель увидел, как потухли ее глаза, когда он вырвал у нее розу. Стоя перед ней, он с ненавистью отрывал лепесток за лепестком, желая сделать то же самое с пронизанным чувствами цветком, который носил в себе.

Когда они упали на кровать, все замерло. Вены зазвенели, а пульс грохнул с такой силой, что Ригель услышал, как он прорывается сквозь побеги и корни. Он впервые посмотрел ей в глаза. Смятение затуманило его взор, промелькнула надежда. Руки Ники, глаза Ники, губы Ники… Ника в одном дыхании от него, лежащая под ним. Он мог представлять это только в своих фантазиях."

"Его как будто вырвали с корнем, и в этом безумии ему захотелось признаться, что он видит ее каждую ночь, что в его снах они еще дети и в ее образе всегда присутствует яркая деталь — свет, который делает ее совершенной. Он не может представить себе ничего чище.

Ему хотелось сказать, что он ненавидит ее за доброту, за то, что она всем улыбается, за ее бабочкино сердце, которое волновалось за всех без исключения, даже за него. Он знает, что о нем она не волнуется, просто так устроена и ведет себя так со всеми. Ригель хотел сказать так много, все это собралось на кончике его языка: пульсирующий хаос, нагромождение слов и эмоций, страхи и муки.

Его оттолкнули прежде, чем он успел что-либо сделать. И все рассыпалось дождем стеклянных осколков. Разрушилась и какая-то часть его самого, Ригель заплатил сожалением за каждую каплю надежды.

Она никогда не захочет быть рядом с ним, в глубине души он всегда это знал. И именно он устроил, чтобы они вместе оказались в этой семье.

И видя, как она убегает, он закрыл глаза, чтобы было не так больно.

Ему захотелось уйти оттуда. Он должен уйти от нее, от этого дома — он сойдет с ума, если снова услышит ее голос или увидит ее пальцы, когда она снова попробует прикоснуться к нему. Дождь промочил одежду, немного остудил эмоции. Сжав кулаки и стиснув зубы, Ригель расхаживая взад-вперед, как зверь, запертый в невидимой клетке.

— Ты! — крик прорвался через шум дождя.

Ригель увидел приближающуюся к нему фигуру. Немудрено догадаться, кто это. Ригель мысленно отогнал точильщика, когда парень приблизился.

— Леонард? — нерешительно пробормотал он, подняв бровь.

— Меня зовут Лайонел! — крикнул парень, будучи уже в нескольких шагах от него.

Ригель подумал, что, учитывая обстоятельства, ему без разницы, Леонард он или Лайонел. Оба имени раздражали. Все в этом парне ужасно его бесило.

— Скажи мне, Лайонел, почему ты слоняешься по этому району как какой-то маньяк? — Маньяк? — Лайонел разозлился еще больше. — Я маньяк? Что, черт возьми, ты несешь? — Он был на взводе.