Творец слез

Словно невидимая паутина оплела мои руки и ноги. Я должна уйти наверх — это самое разумное, однако ноги сами понесли меня к роялю.

Он сидел спиной к двери, его черные волосы блестели в свете лампы. На рояле стояла красивая хрустальная ваза, в которую Анна поставила букет цветов. Над клавишами плавно двигались его руки. Вот где источник невидимой магии! Очарованная, я глядела на них, зная, что он меня не заметил.

Всякий раз, когда я слышала игру Ригеля, мне казалось, что он хочет что-то сказать. По природе он молчалив, и, возможно, такова его манера говорить с миром. Наверное, ноты стали буквами его тайного языка, который мне впервые захотелось понять."

"Насколько я помнила, Ригель никогда не исполнял веселые или праздничные композиции.

В его мелодиях всегда звучало что-то очень печальное, от чего сердце начинало тосковать. На рояль запрыгнул Клаус. Он подошел к Ригелю и принюхался, словно проверяя, знает он этого парня или нет.

Ригель перестал играть, посмотрел на кота, затем протянул руку и схватил его за шкирку, чтобы спустить на пол. Но вдруг его плечи напряглись, пальцы сильнее впились в кота, Клаус пронзительно замяукал, дрыгая лапами. Ригель вскочил и швырнул его за рояль. Бедный кот опрокинул вазу с цветами, и та с грохотом упала на пол. Хрусталь разлетелся на тысячи осколков. Эта жестокая сцена повергла меня в ужас. Гармония была разорвана в клочья слепой яростью,, потрясенная, я бросилась бежать по лестнице. Из гостиной вслед за мной летела волна беспорядочных звуков.

Паника затуманила мой ум, но в памяти неожиданно всплыл давно забытый разговор… — Я его боюсь.

— Кого?

Питер не ответил. Он был застенчивым, тощим и очень пугливым. Но на этот раз его глазки кричали о каком-то другом страхе.

— Его…

Хоть я и была маленькой девочкой, но знала, о ком говорит Питер. Многие боялись Ригеля, потому что он был странным даже на фоне таких ненормальных детей, как мы.

— С ним что-то не так.

— То есть? Ты о чем? — неуверенно спросила я.

— Он злой, — поежился Питер, — устраивает драки и делает всем больно, потому что ему это нравится. Я видел, как он рвет траву — как чокнутый. Он выдергивал ее из земли, как зверь. Он злой, жестокий и может делать только всякие гадости.

— Не бойся его, — успокоила я Питера дрожащим голосом, — ведь ты никогда ему ничего плохого не делал…

— А ты? Разве ты ему что-нибудь плохое сделала?

Я кусала пластыри на пальцах, не находя, что ответить. Ригель часто доводил меня до слез, не знаю почему. С каждым днем наша с ним история все больше походила на легенду, которую нам рассказывали перед сном.

сном.

— Ты его не видишь, — прошептал Питер, чуть ли не плача, — ты его не слышишь, а я… я живу с ним в одной комнате. — Он повернулся, чтобы посмотреть на меня, и выражение его личика меня испугало.