Творец слез

Тогда он сделал единственное, что пришло ему в голову: схватил ножницы, которыми Маргарет разрезала партитуры, затем, следуя лихорадочному порыву, вонзил лезвие себе в ладонь.

И в следующий момент пожалел об этом, настолько яростной была боль. Ножницы упали на пол, все обернулись. Красные капли окрасили ковер, и, когда Маргарет заметила это, ремень, которым она собиралась ударить Нику, опустился.

Она подбежала к нему и обхватила руками его кровоточащую ладонь, как раненого воробушка. Только тогда Ригель встретился глазами с Никой, с ее испуганными и беззащитными глазами. Его мутило от боли, но он никогда не забудет ее взгляд. Никогда не забудет ее глаза, ясные, как речной жемчуг. Этот свет останется внутри него навсегда.

***

Река пахла свежо и резко. Шум стройки на мосту сливался с далеким плеском воды.

Я смотрела на рабочих, не видя их. Они делали новый парапет, и вот уже несколько недель вдоль моста висела оранжевая сетка и закрывала красивый вид. Я пришла сюда, чтобы почувствовать траву под ногами и успокаивающие объятия свежего воздуха, но мое сердце пульсировало, как рана. И эта боль перекрывала собой другие чувства.

— Вот и ты! — услышала я, когда вернулась домой.

Анна была в пальто и уже собиралась уходить. Зная, что она заглядывает мне в лицо, я спряталась за волосами и кивнула.

— В холодильнике есть торт, — сказала Анна мягким голосом, который я так любила. — Или, может, съешь чего-нибудь посерьезнее?

Я ответила, что не очень голодна. Анна озадаченно нахмурилась, видя, что я какая-то заторможенная. Меня и правда как будто отключили от электросети, и заряд аккумулятора уже опустился до нижней отметки.

— Ника, прости меня за вчерашнее. — Анна бросила на меня просительный взгляд. — Наверное, я слишком увлеклась разговором о Лайонеле и цветах. Извини меня! — Она заправила прядь мне за ухо. — Просто я очень рада, что у тебя есть друг, который ценит тебя и знает, какая ты у меня хорошая. Я, глупая, даже не подумала, что могу тебя смутить своей болтовней.

Я положила руку ей на плечо и прошептала:

— Все в порядке, не переживай.

— Нет, не в порядке, — пробормотала Анна, — ты выглядишь грустной с тех самых пор, как вернулась вчера за стол.

— Пустяки, — солгала я, — я просто немного устала. — Я посмотрела на нее с вымученной улыбкой. — Ты не должна чувствовать себя виноватой, Анна. Ты не сделала ничего такого, чтобы я огорчилась.

— Точно? Тогда ты мне сказала бы, да?

Я надеялась, что она не почувствовала, как мое сердце дрогнуло при этом вопросе.

— Конечно. Ни о чем не волнуйся.

Именно в такие моменты я не могла понять, что больше всего меня ранило. То ли наш с Ригелем разговор, то ли мысль о том, что я никому не могу рассказать о нашем с ним разговоре. У Анны были глаза человека, который способен понять все.