Творец слез

Глупый вопрос, но я задала его, желая свести на нет драматичность момента. Мики не ответила. Наверное, от переживаний у нее перехватило горло.

— В этом нет ничего плохого, — я говорила тихо, очень тихо и как можно ласковее, пытаясь взглянуть ей в глаза.

— Ты не понимаешь, — раздраженно выпалила Мики. Из ее глаз изливалось отчаяние, кулаки по-прежнему сжимались в безмолвной мольбе.

Я промолчала, потому что, может быть, я правда чего-то не понимала.

Но Мики была здесь, и никогда прежде мне так не хотелось заглянуть в ее глаза под капюшоном и почувствовать, как они отвечают мне, возвращают частичку тепла, о которой до сих пор я не осмеливалась просить.

— Ну может быть, и нет, — пробормотала я, опуская лицо. — Но если бы ты мне объяснила и мы поговорили, то, может, все оказалось проще, чем ты думаешь. И, может, ты поняла бы, что в этом нет ничего плохого, стыдного или неправильного. Иногда лучше поделиться с кем-то, чем промолчать. Некоторые вещи перестают нас мучить, когда мы с кем-нибудь о них поговорим."

"Мики поджала губы, а я просительно смотрела на нее, соединив ладони в умоляющем жесте, так что пластыри на моих пальцах сложились в разноцветную картинку.

— Если ты со мной поговоришь, клянусь, я постараюсь тебя понять. Если б только ты попробовала. Обещаю помочь, чтобы ты сделала это легко, словно выпила стакан воды.

Лицо Мики дрогнуло.

— Мики, — мягко прошептала я, — хочешь выпить стакан воды?

Мы с Мики, наверное, больше часа просидели на полу у стеклянной двери, ведущей из кухни на задний двор. У стола стояла пара стульев, расположиться на которых, конечно, было бы удобнее, но мы не двинулись с места, так и сидели со стаканами воды и смотрели, как солнечный свет льется сквозь листву.

Мики говорила мало. Дружеская, доверительная атмосфера не помогла ей выплеснуть то, что хранилось внутри. Мы просто сидели рядом, дыша одним воздухом.

— Она от тебя, — сказала я, — та белая роза каждый год в День сада. Это ты.

Мики промолчала.

— Почему бы тебе не признаться ей?

— Она не ответит мне взаимностью. — Мики запрокинула голову и смотрела в потолок.

— Ну как знать…

— Мне и не нужно знать, — сказала Мики, — ей не нравятся… девушки.

Мики сидела в напряженной позе.

— Представляю, как после этого она на меня посмотрит.

— Наверняка Билли посмотрит на тебя с любовью. Она тебя обожает.

Но Мики покачала головой, грустными глазами уставившись в пространство.

— В том-то и дело, что я ее лучшая подруга, — пробормотала она, и ее слова прозвучали как приговор, которому, с другой стороны, можно и радоваться. — Наши отношения очень ценная, надежная штука. Мы с ней знаем, что всегда можем друга на друга рассчитывать. А если я признаюсь, то все рухнет. И вернуться к тому, что было раньше, станет невозможно. Я не хочу ее терять.