Слева молот, справа серп

А вот интересно, Ром… Это правда, что у негров гениталии чуть ли не полметра? Валька Савин после поездки на Кубу рассказывал. Ему, конечно, верить себе дороже. Но говорит, что причиндалы у них просто огромадные.

– Андрюш, он что, совокуплялся там с неграми?

– При чем тут совокуплялся? На пляж ходил. И видел те самые радужные картины, которые ты Шнапсте расписывал. Про выпуклые плавки, взгляды женщин… А еще рассказывал, что от наших чернокожих друзей исходит очень специфический запах. В общем, после поездки на Кубу Валька стал таким же расистом, как и ты.

– Андрюша, если ты про случай с ходячим «рубероидом» – не надо.

Хузин опрокинул рюмку. Случай, о котором упомянул Марьин, он вспоминать не любил. В тот вечер решил побыть в одиночестве. Зашел в бар «Лира». Легкая музыка, красивые оконные витражи, атмосфера грусти. Через полчаса место напротив занял пьяненький негр.

– Здрьяйствуй! – проговорил африканец.

– И тебе здравствуй! – спокойно ответил Рома.

– Я хочу с тобой говорьить.

– А я не хочу. Извини, но настроения нет.

Баклажановый человек ярко блеснул улыбкой. Придвинул к себе Ромин коктейль, плюнул в него и рассмеялся. Рома тоже рассмеялся. Чуть привстав, впечатал в физиономию иностранного гостя мощнейший джеб. Плохо воспитанный собеседник с шумом грохнулся на спину, по-киношному задрав к потолку ноги. Роме удалось бежать. Бить можно было кого угодно. Кроме детей, стариков, женщин и негров. Нанести удар представителю вечно угнетаемой расы равносильно глумлению над вождями мирового пролетариата. Если за плюху в лицо соотечественника можно отделаться сутками или штрафом, то за удар товарища из дружественной страны грозил неминуемый срок. Рома взял отпуск за свой счет. В центре города не появлялся. Через несколько дней попросил Андрея сходить в «Лиру» и поинтересоваться обстановкой. Вышибала Нормунд хорошо знал обоих. Сказал, что переполох случился нешуточный. Допрашивали весь персонал, включая посудомоек. Простые обыватели негров не жаловали. В разговорах между собой называли не иначе как «черножопыми макаками». И поэтому все работники «Лиры» чуть ли не хором заявляли, что видели Хузина в заведении первый раз и не помнят, как он выглядит.

– Ром, у меня предложение, – перешел на другую тему Марьин. – Мы пока вроде как в состоянии, позволяющем вершить ратные подвиги. Давай отпишемся. Ты о самой поездке, а я интервью с председателем колхоза сделаю. Фамилию и регалии потом добью.

– Рядом девки, бутылка только наполовину выпита…

– Ром, у нас еще две ночи впереди и обратная дорога.

Хузин достал блокнот.

Марьин задавал вопросы и сам же на них отвечал:

– Ром, а есть понятие «яблочные культуры»?

– Есть, Андрюша. Яблочная шамурла «Тайзелс» с бородатым алкашом в шляпе на этикетке.