Слева молот, справа серп

А по пьяни тебе язык показывать и не надо. Он у тебя сам изо рта вываливается.

– Пусть слышат! Про будни известного журналиста и аферюги.

– А при чем тут аферюга?

– А при том, что не я официантам жидкости по увеличению половых органов продаю! Мне Зоя все рассказала. Рассказала, как вы продали какому-то бедолаге лекарства для роста пениса. Иди к прощелыге Хузину. Он тебе и жена, и дочь, и отец родной.

– Света. Умоляю, впусти… На жалость не давлю, но я простыл. И я трезв. И доченьку хочу обнять.

Дверь Светлана все же открыла. Три гвоздики и французские духи заставили ее остыть. Немного поворчав, накрыла на стол. Андрей долго мял вилкой тефтелю, рассматривая силуэты старой Риги на кружке голубого фарфора. Из открытого окна кухни доносились голоса детворы. Сосед Валя пытался чинить кряхтящий движок капризного «москвича». Дочка принесла кубики со зверюшками и, улыбаясь, начала раскладывать их на полу.

– Папа, смотри. Это лисичка?

– Лисичка, малыша. Рыжая, хитрая лисичка с пушистым хвостом.

– А это кто, папочка?

– Это кабан, доча. Грозный, клыкастый кабанище.

– Папа, а можно я буду зайка?

– Конечно можно. Ты у нас и есть зайка, – прожевывая мясо, согласился Андрей.

– Мама у нас птичка, доча. Красивая… Умная… И очень терпеливая птичка…

– Папа! А ты у нас тогда кто?

– А папа у нас… Папа – бешеный морской котик. Котик, покусавший Веру Игоревну, – задумчиво произнес Андрей.

– Бабу Веру покусал морской котик?

– Да нет, доча. Это я так. Про себя…

Перед сном Андрей принял душ и долго втирал в виски вьетнамский бальзам «Звездочка». Дефицитной мазью с запахом ментола и камфоры пытались лечить все, от простуды до гонореи. Когда в любовницах у Ромы ходила заведующая аптечным складом института травмы, он таскал вьетнамское чудо упаковками.

Головная боль немного отпустила. Андрей обнял Свету, нежно поцеловал в шею.

– Ты правда ни с кем не был?

– Свет… Ну, выпили мы. Это да. Просто домой было стыдно в таком виде возвращаться. А у тебя один вопрос. Были, не были…

– Да я боюсь, что ты заразу в дом притащишь.

– Не притащу я ничего. И кроме тебя, никого не хочу…

– Давай подождем, пока маленькая заснет.

Андрею не терпелось «отмолить» грехи прошлой ночи. Страстные ласки отправили Свету в позу амазонки. Столь агрессивной и активной Андрей жену не помнил.

– Андрюша, у меня все горит внутри. Это какой-то пожар любви, милый!

– И у меня все полыхает, Светик! Просто небеса…

– И горит все сильней и сильней, Андрюша!

Через мгновение Света с криком неслась в ванную. По комнате, завернувшись в полотенце, на одной ноге прыгал Марьин. Заспанная Маришка, хныча, терла глаза и спрашивала, что случилось.

Очередь к стойке кафе Дома печати выстраивалась с самого утра и не иссякала до вечера.