Слепой рассвет

Я уже привыкла есть в полной темноте, но казусы случались…

— Я принесу тебе обед в комнату и покормлю, — Герман заметил, что я не ем, но не стал настаивать, понял мое состояние.

Маме пора было ехать на работу. Знакомство с родными Германа прошло хорошо. Хотя я и не видела ничего. Родительница обещала навестить меня в выходные вместе с Валей. Проводив маму, извинилась и поднялась наверх. Машенька спала в своей кроватке, я готова была просто сидеть с ней рядом.

— Полина, может, ты приляжешь? — спросил Герман. Спать я не хотела, у меня было одно желание находиться рядом с дочерью.

— Нет, я посижу, — раньше я любила сидеть в кресле, смотреть в окно или на Машу.

— Я сейчас принесу тебе что-нибудь поесть, за столом ты только воду пила, — он не обвинял, констатировал факт.

— Не нужно, я ничего не хочу. Чуть позже, — усадив в кресло, Герман спустился поговорить с Андреем."

"Тишина и темнота последнее время стали моими друзьями, поэтому я чувствовала себя комфортно. Опустив голову на мягкую обивку кресла, я слушала тихое сопение моей доченьки. На сердце становилось тепло. Как бы хотелось стать для нее самой лучшей мамой.

Проснулась Маша быстро. Стала кукситься, еще немного и расплачется. Я могла встать и подойти, взять ее на руки, но боялась, что она разрыдается. Сначала я стала тихо с ней разговаривать, шептала ласковые слова. Надеялась, что малышка узнает мой голос. Она стала хныкать, наверное, пыталась встать на ножки. Звала, скорее всего, бабушку. Машаа к ней привыкла за время моего отсутствия и именно в ней видела маму.

Я встала и подошла к кроватке. Наверное, Зинаида Владимировна забыла включить радио-няню, раз до сих пор никто не пришел.

— Машенька, моя девочка. Мама тебя очень любит, — тихо мягко произнесла я. Протянула руку, чтобы она могла за нее взяться. Почувствовав, что ее ладошка легла в мою руку, я ее не сильно сжала. — Мамина красавица, моя умница… — продолжила шептать, она успокоилась.

Маша шагала вокруг кровати, тянула меня за собой. Она так и не отпустила мою руку, а я радовалась даже такой мелочи. Малышка что-то лепетала на непонятном мне языке. Совсем скоро она заговорит, лепет сменится первыми словами.

— Полина, что же ты меня не позвала, — вошла в комнату Зинаида Владимировна. Наверное, она хотела, как лучше, но мне стало неприятно. Маша моя дочь и я желала, чтобы она меня вспомнила. Меня считала своей мамой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 53

Герман

Поли сейчас очень нелегко, но она у меня сильная. Я чувствовал, как ей неприятно слышать жалость в голосе моих родных. Оставил ее наверху, чтобы спокойно поговорить со своей семьей.