Слепой рассвет

Я бежала за ней и кричала: — Где моя дочь!

— Не привлекай внимание! — мама заметно нервничала. Она не стала ждать лифт, влетела на нужный этаж. Мои ноги подкашивались, в голове шумела кровь, я задыхалась. Что-то случилось с моей дочкой, а от меня это скрывали. Я так жалела, что оставила ее! Эмоции глушили сознание. Слезы застилали глаза, я почти ничего не видела.

— Где Маша?! — закричала я, как только мы вошли в квартиру. — Куда вы дели мою дочь?! — я забежала в свою комнату, кроватка была пуста. Я подняла ее распашонку и прижала к груди.

— Поля, не кричи, тебе нельзя волноваться. С Машей все хорошо. — на секунду появившаяся надежда угасла, как только я подняла взгляд на маму. Она виновато опустила голову и негромко добавила: — Маша у отца. — ноги перестали держать, подогнулись и я опустилась на пол.

Герман знает о дочери…

- Зачем?! Зачем, я спрашиваю тебя?! — кричала я рыдая. — Как ты могла?! — мама упала передо мной на колени.

— Так надо было! С отцом ей ничего не грозит. Ты же сама говорила, что он хороший человек. — она попыталась меня обнять, но я оттолкнула ее руки.

— Если тебе было тяжело, почему ты не сказала мне? Я бы ушла из больницы!

«Нужно позвонить Герману и попросить вернуть мне Машу?» — раненной птицей эта мысль билась в голове. — «А если он откажет?.. Я умру!».

— Тебе нужно лечиться! — повысила и она голос. — На обследования и лекарства нужны деньги! Деньги, которых у нас нет!

— Ты поменяла Машу на деньги? Мама, ты взяла у Германа деньги?! — упрямо поджав губы, она молчала. — Отвечай! — у меня такое ощущение, что я проваливаюсь в черную бездну, а спасения нет. Никогда в жизни я не испытывала такой душевной боли.

— Да. — это прозвучало, как приговор."

"— Сколько?.. Сколько ты взяла? Ему надо их срочно вернуть! — я уже стояла на ногах. Комкая в руках распашонку, требовательно произнесла: — Отдай мне деньги, я поеду и заберу Машу!

— Один миллион рублей. Твой Герман сказал, чтобы мы к его дому не приближались. — вымолвила мама и заплакала. Стало действительно страшно. Я хорошо смогла узнать этого мужчину. Он был добрым, внимательным, заботливым, любящим, но в то же время очень жестким с посторонними. Как он расценил этот поступок, остается только догадываться. Получается, я скрыла от него рождение дочери, а потом ее продала. Продала свою малышку… — я закричала от боли. Мама ладонью закрыла мне рот и стала обнимать.

— Тише, Поля! Сейчас соседи полицию вызовут! Ты же знаешь, какие они! — испугалась родительница за себя, а я задыхалась от боли, когда смотрела на пустую кроватку.