Слепой рассвет

— Папа, скажи дяде Герману, чтобы он Машу к бабушке отпустил, — принялась заступаться Арина за двоюродную сестру.

— А кто тебе сказал, что ты остаешься у бабушек? — Андрей серьезно посмотрел на дочь, та насупилась, все взрослые поняли, что брат шутит.

В большом доме стоял смех…

Выйдя на дорожку, я обнял Полину и повел к дому.

— Как насчет совместного душа? — хрипло прошептал ей на ушко. За пять лет совместной жизни мы ни разу не поссорились. Я боготворил свою любимую женщину. Я и сейчас готов делать все, чтобы она была счастлива.

— Заманчивое предложение… — протянула игриво Поля, потом как-то странно умолкла. Я настолько хорошо ее знал и чувствовал, что сразу заподозрил неладное.

— Полина, что-то случилось? — задал вопрос.

— Нет, — помотала она головой, но совсем неубедительно. — Давай дома поговорим? — ничего не случилось, но нужно дома что-то обсудить…

Скорее всего, что-то случилось у Вали или Галины Владимировны, в противном случае я бы уже знал. Пришло минут двадцать, а Полина еще и слова не произнесла. Я не спешил, но с каждой минутой все больше росло напряжение. Я замечал, как нервно она ходит по гостиной, сжимает руки в кулаки и трет ладони друг о друга.

— Полина, может, уже расскажешь? — все-таки решил поторопить, пока она себя совсем не извела.

— Герман, — начала она, посмотрела на меня испуганно, потом отвела глаза и замолчала.

«Да что происходит?!» — хотелось вскричать, но я старался контролировать нарастающую тревогу.

— Я беременна, — очень тихо произнесла она, будто с трудом из себя выжала. Возможно, что я ослышался или неправильно понял?

— Как?.. Поля, ты уверена?.. — первая реакция — отрицание. Я не могу ее потерять! Есть вероятность, что первую опухоль спровоцировало рождение Маши, поэтому врачи не рекомендовали нам заводить детей. — Мы же предохранялись?..

— Герман, ни один метод не дает стопроцентной гарантии… — я спрятал лицо в ладонях и жестко принялся его растирать. Хотелось смыть с себя эту новость. Новость, которая вселяла в душу страх! Страх потерять любимую женщину!

Я будто вернулся на пять лет назад, когда у Полины тест показал две полоски, а нам нужно было готовиться к операции. Схожие чувства испытывал и сейчас. Тогда для меня был один выход — аборт, но я знал, что Поля его никогда не сделает.

— Ты расстроен? — ей, должно быть, страшно, не время опускать руки. Я должен стать опорой для своей женщины. Значит, пришло время вновь надеть доспехи и ринуться в бой. Ничего просто так не дается в жизни. За свое счастье нужно воевать. И я готов."

"— Нет, милая, не расстроен, просто это так неожиданно, — я притянул жену к себе, усадил на колени. — И как давно ты скрываешь от меня эту новость? — в том, что она не спешила со мной делиться, я даже не сомневался.