Слепой поводырь

— А может, они… того… любовники?

Клим рассмеялся и сказал:

— Я сомневаюсь, что красавица Завадская может позариться на такого замухрышку, как Струдзюмов. Тщеславное ничтожество. Этот щелкопёр, как мне сдаётся, научился извлекать из своего ремесла выгоду. Но, судя по его манере держаться, он, несмотря на свой возраст, всё ещё продолжает самоутверждаться, точно гимназист пятого класса. Так всегда бывает с посредственностями. Одни печатным словом торгуют в провинциальных газетах, а иные в библиотечных каталогах роются и оставляют чернилами оскорбительные надписи на карточках популярных авторов. Вроде бы зачем им это? А чтобы иной читатель увидел и прочёл. Потому что книжку написать они не могут. Бог не дал способности к сочинительству. Остаётся лишь карябать дурные слова рядом с фамилией литератора… Я встречал таких.

— По-вашему, он навещает актрису, чтобы она взглянула на его статейку перед выходом газеты?

— Потому он и карандаш носит? Чтобы записывать да ластиком подтирать, как угодно актрисе? И деньги с неё за это берёт?

— Вы абсолютно правы.

— Эх, — покачал головой псаломщик, — теперь понятно, отчего он просил вас забыть о его визите к певице. Боялся, что его тёмные делишки всплывут, как дохлый пёс в пруду.

Послышались шаги. Створки дверей распахнулись, и в их проёме показался нос Пантелея Архиповича.

— А мы с матерью думали, что вы спите. А раз нет — айда окрошку уничтожать. Глафира уже и льда в погребе наколола. В такую жару ничего другого и не хочется. За стол, господа офицеры!

— Идём-идём, — выговорил Клим и протянул Ферапонту тот самый лист с данными пациентов. — Видите?

— Судя по списку посетителей Целипоткина Струдзюмов был у врача всего один раз.

— Да, — вздохнул псаломщик. — На злодея он не похож.

— Всех упомянутых людей объединяет покойный доктор Целипоткин.

— Ставрополь очень мал. И врачей не хватает. И потому не удивительно, что у частнопрактикующего врача всегда будут пациенты… Как считаете, доктора могла убить женщина?

— Но ведь вы сами говорили, что отпечаток подошвы на листе бумаги от мужской туфли.

— А что если она подложила чужой след?

— Чтобы запутать полицию.

— Пожалуй, это возможно, — согласился Ферапонт. — Но какой резон актрисе убивать врача? Смысла нет.

— Не смысла, а мотива. Юристы употребляют в данном случае слово «мотив». А разве есть мотив у банкира?

— Это нам пока неведомо, — пожав плечами, заключил будущий диакон.

Всё ещё стоящий в дверях хозяин дома, наконец, не выдержал и воскликнул:

— И всё-таки, господа судебные следователи, я настоятельно напоминаю об окрошке. Пора за стол.

Убийство магнетизёра Вельдмана всколыхнуло Ставрополь.