Слепень

— Так точно, — отчего-то по-военному ответил почтарь.

— Пойдёмте с нами."

"Почтовый служащий угодливо кивнул головой и потрусил следом. Поднявшись по лестнице, Фаворский приблизился к кабинету и дёрнул ручку двери. Она была заперта. Тогда он постучал. Никто не ответил.

— Степнович, откройте — это ротмистр Фаворский.

— Я работаю с секретными документами, — послышалось из-за двери.

— Приказываю вам открыть!

— Вы не можете мне приказывать, я подчиняюсь Санкт-Петербургу, а не вам!

— Тогда мы выломаем дверь!

Ключ повернулся, и дверь отворилась.

— Что вам угодно, господа? — делая шаг назад, осведомился помощник почтмейстера.

— Руки! — процедил сквозь зубы Фаворский.

— Простите, не понял?

Ротмистр вынул из кармана малые ручные цепочки, накинул их на кисти Степновича и защёлкнул.

— Вы не имеете права! — возмутился тот.

— Сядьте! — приказал ротмистр. Степнович повиновался.

В комнате горела керосиновая лампа без стеклянного колпака, который стоял рядом. Яркий язык пламени выдвинутого до отказа фитиля, точно кисть художника, рисовал на стене незамысловатую тень профиля Степновича, так напоминавшего собой внешность автора «Мёртвых душ». Пахло жжёной бумагой и каким-то знакомым реактивом, который всегда пропитывает собою все химические классы гимназий. Тут же — металлическая спица; длинная, размером с карандаш, но раза в два тоньше, костяная палочка с разрезом на одном конце и примус с ещё горячим чайником необычной формы: носик у него был расширен до диаметра водочной рюмки и под острым углом смотрел вверх. На соседнем столике гордо покоился внушительный шапирограф[14]. Рядом с ним — «Ундервуд».

Ардашев оглядел комнату и натянул перчатки, нагнулся, поднял из-под стола конверт. Там же лежало письмо с обугленным краем. Бумага едва тлела. Он убавил фитиль на лампе и надел колпак. Потом поднёс к свету письмо и начал рассматривать.

— Отпечатков пальцев хватает. Стало быть, ловушка захлопнулась. Пожалуй, пора вызывать Поляничко.

Адвокат повернулся к служащему почты и велел:

— Соблаговолите известить полицию, что на городской почте задержан преступник, именовавший себя Слепнем.

Жандарм усмехнулся и сказал:

— И не забудьте добавить, что присяжный поверенный Ардашев и жандармский ротмистр Фаворский изволят кланяться доблестному сыскному отделению.

Служащий поспешно удалился.

— Господа, вы шутите или бредите? — с наигранным удивлением выговорил Степнович.

— Нисколько, Елисей Романович, — ответил офицер. — Доказательств с Эверест. Вы только что без вскрытия конверта извлекли спицей письмо, предназначенное предъявителю определённой рублёвой купюры, то есть Слепню. Поняв, что письмо, как и конверт, обработано средством для проявления отпечатков пальцев, вы попытались его сжечь.