Слепень

Ардашев тем временем взял в руки логарифмическую линейку в виде туба на деревянной подставке и принялся её внимательно осматривать. На её нижней части была выцарапана, скорее всего, циркулем едва заметная формула. Клим Пантелеевич вынул из кармана складную цейсовскую лупу и стал её рассматривать. Затем выставил на линейке какие-то цифры и раздался характерный щелчок — круглая дверца открылась. Адвокат повернул цилиндр, и прямо ему в ладонь выпал свёрнутый втрое календарный лист за двадцать третье апреля, испещрённый квадратными корнями, степенями, логарифмами и русскими буквами.

Как раз в этот момент в комнату вернулись пристав и мировой судья.

— Что это? — изумился Добраго.

— Возможно, это и есть формула, позволяющая точно угадывать «счастливые» лотерейные билеты, но точно сказать не могу. Однако можно догадаться, что д. р. — это день рождения, м. р. — месяц рождения, а г. р. — год рождения. Но всё равно следует обратиться к человеку, разбирающемуся в математике.

— Хотите сказать, преступник искал именно её?

— Пока я ничего не хочу сказать, кроме того, что на торце логарифмической линейки был выбит пример, с помощью которого этот секретный замочек и открывается. Я слышал о таких сюрпризах, но не встречал. Для того чтобы ларчик открылся, следовало логарифмировать обе части равенства. Слава Богу, я ещё помню, как обращаться с линейкой, и не забыл способы решения подобных задач. И потайной замочек сработал. А этот лист лежал внутри.

— Так вот, господа, — проговорил судья Семивзоров, — я не удивлюсь, если окажется, что все эти фокусы затеял сам Поссе. Сбежал небось со всеми выигранными денежками, а чтобы никто на них не покусился, устроил в доме шапито.

— Позвольте, — усмехнулся Ардашев, — вы считаете, что и вчера профессор был здесь и зажигал свечи и фонарь?"

"— Ну, если не он, так кто-то из его подручных, друзей-однодельников, — буркнул Семивзоров.

— Каких ещё однодельников? — присяжный поверенный окинул судью холодным взглядом. — Извольте, сударь, выбирать выражения. Насколько мне известно, профессор Поссе никогда не был судим. И вы не вправе использовать в отношении его словечки, применимые к ворам и убийцам. Или вы ко мне адресуетесь?

— Милостивый государь, я прошу вас покинуть этот дом. Вы мешаете нам работать. К тому же все ваши рассуждения носят предположительный характер, и потому я не вижу оснований как для составления протокола осмотра места происшествия, так и для возбуждения уголовного дела о предумышленном смертоубийстве, — сквозь зубы процедил судья.

— В этом разе, Архип Андреевич, позволю с вами не согласиться, — возразил Добраго. — В конечном итоге именно прокурор первого участка будет решать вопрос о возбуждении уголовного дела.