Слепень

Очевидно, к тому времени его уже не было в живых, либо его похитили, и он находился в неволе.

— Простите? — не понял пристав.

— Я играл с профессором в шахматы по переписке. Поссе — сильный игрок. Партия начиналась обычным дебютом, и я был уверен, что только в миттельшпиле[29] развернётся сражение. Я играл чёрными и сделал четвёртый ход. Двадцатого апреля получил письмо от профессора, в котором он, очевидно по рассеянности, забыл в конце написать ответный ход белых. По правилам за эту оплошность соперник расплачивается телеграммой, где указывается пропущенный ход. А потом снова идёт переписка письмами. Так и произошло. Телеграмма пришла, но пятый ход был указан неверный. Шестой — тоже. И седьмой. Замечу, что мне слали не рукописные письма, а телеграммы. На седьмом ходу я поставил профессору мат. Но он ли играл со мной? А может, это кто-то другой посылал телеграммы? Я пригласил Поликарпа Осиповича погостить у меня в Ставрополе. Он не ответил. Не отреагировать на приглашение — верх неуважения. Уж он-то наверняка не смог бы так поступить. Тогда, семнадцатого мая, я написал письмо своему коллеге и попросил навестить профессора, — Ардашев повернулся к Игнатьеву и добавил: — Может, вы сами продолжите, Родион Спиридонович?"

"— Да, конечно. Тем же вечером, как я достал из почтового ящика ваше письмо, я отправился сюда. Звонил в дверь. Дом оказался запертым. Шторы были открыты. На двери висела та же самая табличка, что и сейчас. Две пустые молочные бутылки стояли у двери. Вечером я вновь пришёл. Горел свет, шторы были почти задёрнуты, и мне показалось, что профессор ходил по комнате, хотя на самом деле, как я теперь вижу, кто-то привёл в действие этот механизм, — адвокат указал на абажур с вырезанными силуэтами. — Откуда мне было знать, что это чьи-то фокусы? Я и написал ответное письмо, что всё хорошо и нет оснований для беспокойства.

— Когда вы отправили это письмо? — глядя на Игнатьева, спросил Добраго.

— Где-то в двадцатых числах.

— Оно датировано двадцатым мая, — уточнил Ардашев.

— Клим Пантелеевич, вся эта корреспонденция находится у вас? — осведомился пристав.

— Да, в номере.

— Она понадобится мировому судье для возбуждения уголовного дела по факту предумышленного смертоубийства по статье 1454 Уложения о наказаниях.

— Готов передать вам.

— Хорошо.

— Позволите пройти в другие комнаты?

— Если угодно, не возражаю.

Глядя на городового, Добраго приказал:

— Извести немедленно мирового судью первого участка Семивзорова. Скажи, что пахнет смертоубийством профессора Поссе и придётся составлять протокол осмотра места происшествия.

Полицейский кивнул и тут же исчез за дверью.

— Добрый день, господа, позволите войти? — раздался чей-то голос в передней.

Пристав обернулся.