Слепая зона (СИ)

Может, это и плохо, но когда постоянно работаешь, с утра до ночи, когда жизнь крутится вокруг карьеры, а принцы сами собой с неба не падают (чтобы с ними познакомиться, нужно прилагать какие-то немыслимые усилия)… Когда от одиночества выть хочется и в командировке шикарный, умнейший босс дарит в очередной раз цветы, а потом приглашает на ужин... в конце концов просто берешь и соглашаешься. Чтобы посмотреть красными, воспаленными глазами на что-то кроме монитора.

Когда дело дошло до близости — было максимально скромно даже для суперскромной пьяненькой цыганочки.

Я вдруг думаю о Егоре. И о том, что любовь не то чувство, где уместны компромиссы. Пялюсь на Платона ошарашенно. И так сильно он мне нравится, без всяких «но», что остается просто молчать. Разглядывать его.

На мопса он не похож совсем. Хотя его брови тоже вечно нахмурены. Поэтому казалось, что он копия моего бывшего?

Платон коротко кивает, приняв ответ. О подробностях не спрашивает. Я делиться не спешу, ведь сама не хочу знать о его бывших. Почему-то ощущение такое, что мы оба все с начала начинаем.

— Да и хер с ними, — отмахивается он. — Я был влюблен сотню раз, а теперь смотрю на тебя, и в груди так горит, что кажется: ни разу. Пойдем поужинаем? Тут ресторан этажом ниже. Выпьем, остынем. Я бы что-нибудь съел.

— В выходной? Наверняка все забито, Платош.

— Вообще-то я бронировал.

— С депозитом?

Он коротко кивает:

— Конечно. Идем?

Моргаю недоуменно.

Он сделал это для меня. Выбить стол и номер под крышей в выходной — практически нереально. Дарина много говорила про этот ресторан-клуб.

Я уже не помню, какое значение в шестнадцать лет вкладывала в слово подвиг, но сейчас понимаю: сам бы Платон сюда в жизни не поперся. У него слишком много дел для этого.

— Это ты ради меня, да?

— Да нет, просто всегда хотел здесь побывать.

Почему-то очень легко представить моего бывшего в рестике в субботу вечером. Одного, если бы я не смогла приехать, например. Пилящего сторис.

Платона — ни фига. И мне это невероятно нравится.

— Ты бы чинил Сильвию в яме, — произношу обличительно.

— Ну или так, — пожимает он плечами. — Под настроение.

— И пах тосолом. — Играю бровями.

Он с сомнением прищуривается, становясь невероятно сексуальным.

— Ты так говоришь, будто считаешь, что это хорошо. В чем подвох, женщина?

— Очень хорошо, — выдыхаю я. — Помнишь?..

Платон опускает глаза на секунду. Сердце ускоряется.

Он облизывает губы.

— Иди сюда, твою, блин, мать, — выдает снова мимо романтики. — Сама не догадается. — Тянет ко мне свои ручища.

А заполучив, прижимает к груди и целует. Развязывает поясок платья. То падает к ногам, оставляя меня в чулках и лифе. Стринги пришлось выбросить из-за нашего со Смолиным порочного секрета на двоих. Они пропитались понятно чем.