Слепая ревность

Последнее время начало садиться зрение. Черт его знает почему, окулист говорит – от монитора; мне кажется – от нервов. Плевать. Этот мир не настолько прекрасен, чтобы видеть его во всех красках.

– Герман Львович, платёжки на подпись, – Катя идет ко мне с папкой, цокая шпильками по ламинату. И одевается вроде не вызывающе, но не забывает подчёркивать выдающиеся достоинства. Пара расстёгнутых пуговиц на блузке демонстрируют мне ложбинку красивой груди.

Екатерина опускает папку на стол, указывая места, где нужно подписать. Пока я изучаю платёжки, Катя встаёт ко мне вплотную, задевая бедром подлокотник моего кресла. Пахнет от нее чем-то цитрусовым. Не отталкивает, но и не вызывает восторгов.

– Герман Львович, можно личный вопрос?

– Личное должно оставаться за пределами стен этого здания, – холодно отвечаю я. – Но попробуй.

– Эм… – усмехается Екатерина. – Я правильно понимаю, что вы не женаты?

– Правильно, – начинаю подписывать бумаги.

– А девушка у вас есть?

– С какой целью интересуетесь, Екатерина? – устало спрашиваю я.

Понимаю я, с какой целью, Катя незавуалированно со мной флиртует и вроде не переходит границ, но всем видом показывает, что не против выйти за рамки своих обязанностей и оказать мне услуги интимного характера. Не за просто так, конечно. Девушка преследуют свои цели, ей нужно повышение. Она закончила экономический, и секретарша – явно не предел ее мечтаний. Но так выходит, что секретарь из нее хороший, а вот экономист – так себе. Не может пробиться за счет знаний, пуская в расход тело. Аморально? Может быть. Мне плевать. В моей компании повышение ей не светит никакими путями.

– Ой, вы вот здесь пропустили, – наклоняется, указывая наманикюренным пальцем, представляя моему взору свою грудь. Хороший ход, но слишком банальный. На секунду даже мелькает мысль трахнуть ее на этом столе. Грубо нагнуть, вжать лицом в стол и тупо отодрать, чтобы выплеснуть все напряжение, которое копится во мне долгое время. Только это не поможет… Мне нужна определенная женщина… Женщина, которой в моей жизни больше не будет. Надо как-то научиться с этим жить.

– Во-первых, я знаю, где ставить подписи, – в голосе просачивается металл. – Во-вторых, Екатерина, не нарушайте мое личное пространство. Я этого не терплю. – Девушка выпрямляется и отходит на несколько шагов, шокировано хлопая ресницами. Я впервые настолько строг с ней. Смиряю ее взглядом, продолжая подписывать бумаги. Заканчиваю, отдаю Екатерине папку. – И, в-третьих, если хотите и дальше здесь работать, прекратите интересоваться моей личной жизнью. Это ясно?!

– Ясно, – чётко отвечает она, вылетая из кабинета. Вот и славно."

"Снимаю очки, откидываюсь в кресле, сжимаю переносицу. На дворе лето, а у меня в душе февраль.