Слепая ревность

Но я бы не хотела стеснять тебя, занимая твое личное пространство, – сообщаю, вспоминая слова его матери о том, что Герман не приемлет посторонних.

– Варвара, сейчас ты меня очень расстраиваешь.

– Почему?

– Я уже впустил тебя в своё личное пространство. Даже намного глубже, чем ты думаешь. И хочу, чтобы ты осталась. Очень хочу. Нет, настаиваю.

– Герман, проживание вместе – очень серьёзный шаг и…

– Ах, Варвара, вы ветреная девушка, никогда бы не подумал, что ты меня продинамишь.

– В каком смысле? – не понимаю я.

– Ты подарила мне свою невинность, а остаться не хочешь, – ухмыляется. – Я делаю шаги на пути к серьёзности в наших отношениях. Шаги вперед. А ты отступаешь назад.

– Герман… – выдыхаю. – Все не так. Просто все так стремительно… – отвлекаюсь на телефон на столе. Вибрация. На экране высвечиваются «Родион», и Герман это тоже видит. Не отвечаю на звонок. Мы вместе смотрим на экран в ожидании, когда он погаснет. Закрываю глаза.

Просила же оставить меня в покое!

Телефон замолкает. Хватаю его и под пристальным взглядом Германа отключаю.

– А ну-ка иди сюда, моя самостоятельная девочка, – манит меня пальцем и отодвигает от себя чашку с чаем. Встаю. Подхожу. Герман немного отодвигается от стола. – Присаживайся, – указывает на стол перед собой.

– Ммм, зачем?

– Поговорим.

– На столе?"

"– Да, – сам встаёт, подхватывает меня и сажает на стол. Внутри все переворачивается. Мои бабочки встрепенулись и щекочут изнутри. Задерживаю дыхание. Он садится на стул, обхватывает мои ноги, разводит и ставит себе на колени. Пытаюсь сжать колени, но Герман не позволяет, вновь разводя их. – Скажи мне, Варвара… – пауза, берет клубнику, ведет ей по моим ногам. Холодная, мурашки разбегаются. – Если девушка отдалась мужчине, приемлемо ли ей общаться с другими мужчинами, оставляя им шанс? – прикасается клубникой к груди через футболку. Соски начинают ныть, наливаясь от прикосновений, просвечивая через тонкую ткань. Втягиваю воздух, теряя смысл вопроса. Герман умело играет клубникой, пачкая соком ткань футболки, вынуждая подрагивать от каждого прикосновения. Это неожиданно приятно, настолько, что я свожу ноги. Герман возвращает их на свои колени, предупреждающе качая головой. Другую руку запускает под футболку и неожиданно сильно сжимает мое бедро. – Ответь на вопрос, – настаивает.

– Нет. Я не даю никаких шансов. Поэтому и не отвечаю на звонки.

– Умница, – поглаживает мое бедро, ведет клубникой выше, по моей шее, нажимает, сок капельками скатывается по коже, и это тоже неожиданно приятно, не просто приятно, он словно задевает нервные окончания, которые отвечают за возбуждение. Выдыхаю, пытаясь сдержать стон. – Но мне кажется, он тебя не слышит. Надо объяснять доходчивее. И это надо сделать мне.