Слепая Вера

– Конечно, – Джерус выдавил из себя улыбку, – вы можете отправиться с нами, если того желаете.

– Желаю, – кивнул мужчина. – Еще как желаю, – сказав это, он еще раз грозно взглянул на Макомби, и тому стало ясно, что его жадный взгляд все-таки был замечен. Поморщившись, он мысленно отругал себя. Стоило взять себя в руки быстрее, тогда, может быть, этот старый пень не поехал бы с ними. – Нам нужно время для сборов.

– У вас есть пара часов.

Джерус проследил за уходящей в дом семьей. На более молодого мужчину и женщину Макомби особо внимания не обратил. Лишь заметил, как женщина жалась к, вероятнее всего, мужу и тихо всхлипывала, словно пыталась сдержать слезы. Сам мужчина хмурился и чуть растерянно глядел то на его людей, то на слепую девушку.

«Дочь», – подумал Макомби, вернувшись к своей лошади. – Спешиваемся, – приказал он своим людям, подхватывая животное под узды и уводя в тень ближайшего дерева.

– Наглец, – рыкнул Иагон, входя в дом. Он едва сдержался, так ему хотелось выйти сейчас, спуститься с крыльца и стереть похотливое выражение с лица этой сволочи.

Останавливало его только то, что вояка с радостью ухватится за эту возможность и запретит следовать за внучкой. Хорошо, если не припишет что-нибудь вроде «нападения на королевского воина при исполнении служебных обязанностей». Еще и в камеру засадят для верности. 

– Что же будет? – прошептала Асалия, едва сдерживающая слезы. Казалось, еще немного – и она рухнет в обморок.

– Отец? – позвал Уоррен, выглядящий растерянным и подавленным.

– Все будет хорошо, – мягко произнесла Давьерра.

Иагон с удивлением понял, как ярость, схватившая его за сердце, ослабила хватку, а после и вовсе растворилась. Создавалось такое впечатление, будто голос внучки обладает неведомой силой. Твердость, смешанная с давно знакомой мягкостью, заставляла верить в ее слова.

– Они нам ничего не сделают, – продолжила она. – У них приказ короля. Эти люди не пойдут против его воли. Деда отправится со мной, а вы присмотрите за фермой и лавкой. Мам, тебе не стоит так сильно волноваться. Это вредно.

– Я не буду ничего создавать, я ведь слепая. Они разочаруются и отпустят нас. Как только это случится, мы сразу вернемся домой.

Иагон с облегчением выдохнул. Действительно, и чего он так разволновался? Они вполне могу сделать вид, что Давьерра утратила способность создавать пилюли.

Но даже так его что-то грызло.

– Деда, – обратилась к нему Давьерра, безошибочно поворачиваясь в его сторону. – Напиши Эриону.

– Зачем? – спросил он, хмурясь. Он до сих пор не считал, что тот может быть хорошим мужем для его внучки. Слишком хитрый. Иагон не любил хитрецов, хотя и понимал, что без них никак.