Следы Сиятельного. Книга вторая. Белоцветье (СИ)

Хозяин Аренсо не станет тратить деньги на вызов специалиста такого уровня, ради бесполезного р-р-раба! Мой р-р-ранг позволяет сказать с уверенностью, что душа щенка не посвящена вере в темных богов или демона-бога. Возможно твои слова точны, дьякон, и мы видим просто дрянного невольника, чью душу не принял Ахенди за ересь. Смотри, как он обливается потом?! Ты нас слышишь?

Я кивнул, но не ответил. Хм, поиграем по моим правилам?! Несколько раз открыв рот, показал что не могу говорить.

- Хм! Травма души лишила щенка голоса. А повышенная потливость от того, что организм ещё не отошёл от пережитого стресса. Тебе есть куда его пристроить?

Дьякона нахмурился. Псоглав понял заминку по своему.

- Ты знаешь на какие работы поставить этого раба?

- Да-да, милорд. Простите задумался. Просто впервые вижу, чтобы боги карали кого-то так избирательно. Отделаться всего лишь потерей голоса, большая редкость. Я найду к кому его приставить для дальнего обучения.

Меня отвели в класс и оставили в покое. Когда взрослые ушли, я начал снова разучивать вихрь маны в груди. Руки трясутся от перенапряжения трясутся так сильно, что одежда выпадает из рук. Дыши! Дыши! Дыши! Ты справишься!

Формально, после окончания моего обучения в дошкольном классе, мистер Джа больше не преподаёт нам религию. Так что велика вероятность, что я с ним в следующий раз увижусь очень не скоро.

Класс отреагировал на мое безмолвие по разному. Нас учили послушаю и принятиюлюбой сложившейся ситуации как должной, не задумываясь о причинах и последствиях. Хороший раб, это образец глупости и исполнительности. В целом, кто-то посмеялся, другие по хлопали по плечу, без какого-либо одобрения. Мистер Джа сделал свой последний ход, сказав на прощание что меня во время крещения за ересь покарал сам Ахенди.

В ночь со 2-го на 3-е января, без какой-либо явной причины, я резко открыл глаза. Сна ни в одном глазу! Спустя десять вдохов, объятья морфея снова поглотили меня, под тонким одеялом в прохладном бараке для детей. Спокойная зимняя ночь за окном. Не прошло и минуты, как я снова очнулся, дрожа от страха. Тихий, старческий хриплый голос шептал на ухо.

Вскочив с кровати, прямо в спасительном одеяле, я огляделся, но не увидел никого. Напоследок заглянул во тьму под койкой, но ответила мне тишиной и спокойствием, будто спала вместе со всеми остальными детьми.

Отходя в сторону туалета для мальчиков в конце длинного погруженного во тьму помещения, я осматривался по сторонам, боясь издать лишним шум. Не хватало, чтобы проснувшиеся дети узнал о моей ложной немоте.

Шепот не утихал. Оставшись в один в туалете, я наконец тихо спросил.

- Кто здесь? – шепот повторился вновь, уже намного громче, буквально под самым ухом.