Следы сатаны

— Чертова девка! Ну-ка, садись позади меня! — И очень сильно толкнул ее.

Элиса полетела на землю, успев заметить сверкающие черные глаза. По вискам тек пот, рот искривился. Как будто он испытывал сильную боль.

Элиса неуклюже взобралась на лошадь.

Девушка осторожно и боязливо обхватила его талию. Парень был настолько огромен, что Элису совсем не было видно за ним.

— Убери руки, — заорал Ульвхедин. — Хватит насылать на меня чары!

У Элисы комок застрял в горле. Она попыталась держаться за седло.

— Я вот-вот упаду.

— Не притворяйся! Ну ладно, держись за мой ремень!

Даже коленки девушки, соприкасавшиеся с его ногами, возбуждали его. Рука скользнула на бедро Элисы, попыталась проникнуть дальше…

— Пожалуйста, не делай этого, — снова попросила она. Не могла же она ему сказать, как все у нее свербит.

Ульвхедин остановил лошадь. Он сидел, склонив голову и напряженно дыша.

— И все же, это колдовство. Что, черт возьми, ты со мной делаешь? Посмотри, как у меня трясутся руки! Обойдусь без тебя."

"Столкнув Элису с лошади, он помчался вперед так, словно за ним гналась тысяча маленьких троллей.

Бедная Элиса осталась лежать среди берез. Она не смела, пошевелиться, не знала, цела ли. Кажется, нет. Внутри все болело и стонало.

Но больше всего болела ее преданная душа. Подумать только! Он увез с собой все их вещи, сундучок. Как теперь будут ночевать ее хозяева? Ни одеял, ни еды.

О том, как она проведет ночь в этой пустынной местности, совсем одна и без лошади, девушка не думала. Элиса не привыкла думать о себе.

Поднявшись, девушка убедилась, что цела. Разве что останется несколько синяков.

Собравшись с силами, пошла в направлении Гростенсхольма.

Она шла и думала: «Ну и ладно! А все равно он хотел меня, несмотря ни на что!» Девушка улыбнулась своим мыслям.

По дороге она не раз вздыхала, чувствуя себя одинокой и несчастной.

А недавно окрещенный Ульвхедин из рода Людей Льда гнал лошадь вперед. Лошадь под ним была сильная и выносливая. Он думал о том удивительном и унизительном, что с ним случилось.

Тело взбунтовалось. Парень старался думать о холоде, о так ненавидимых им людях, но это не помогало. В нем горел нездоровый, все поглощающий огонь. Загасить его было невозможно.

Ульвхедин ни разу не чувствовал такого. С ним случилось что-то необъяснимое. Забыть эту глупую, презираемую девчонку никак не получалось. Красавица-трусишка?..

Она приобрела власть над ним. Как же ему ее не хватало!

Стыд! Стыд и позор!

Люди ничего не значили для него. Холодно и методически он постепенно вытравил из себя все, что хоть как-то могло походить на чувственность. Думая о своем детстве, он не видел причины любить человечество. Он, верно, так и родился — с холодным презрением и ненавистью. Прошлой ночью он узнал много больше.