Следуя за тенью

Последнее, что ей сейчас требовалось, — это очередная порция мрачно-философских размышлений и напоминаний о том, чего она не сделала!

Очевидно, какие-то из ее эмоций промелькнули на лице дочери императора, потому что Раф вдруг, низко кланяясь, отступил назад, в сторону отведенных ему комнат.

— Знаете, Ваше императорское высочество, я, наверное, пойду к себе: уже поздно, да и вы, наверняка, хотите побыть одной. Чужие слабости мы людям еще можем простить, — вдруг добавил он, — но свои собственные им прощаем уже куда труднее.

Ида медленно кивнула, разрешая Рафу уйти и стараясь не особо вдумываться в смысл его последней фразы. Но вдруг какой-то звук заставил ее вновь резко вскинуть голову:

— Что это?

Откуда-то снизу (в гулкой ночной тишине сложно было точнее определить направление) доносилась едва слышная мелодия — кто-то неспешно перебирал струны одинокого музыкального инструмента.

— Это?.. — переспросил Раф, остановившись на пороге своей комнаты, но, очевидно, ничуть не удивленный вопросом. — Это проводы. Есть такой обычай на Эспенансо: когда кто-то умирает, как молодой Дериан Лоу сегодня, его друзья собираются вместе. Они в последний раз говорят и ведут себя так, будто он все еще среди них, а потом поют песни — не погребальные, нет, — просто те, которые ему нравились, — Раф помолчал, словно задумавшись, потом добавил. — Они на нижней галерее. Жаль, что я совсем не знал господина Лоу, — я бы непременно пошел к ним, — инженер в последний раз поклонился, аккуратно придерживая проводки «лекаря» возле лица, и закрыл за собой дверь, оставляя дочь императора одну на террасе.

Мелодия не стихала. Но и не становилась громче. Она звучала ровно, будто тот, из-под чьих пальцев она лилась, вовсе не думал о слушателях, играя лишь для самого себя. Как раз тот уровень звука — достаточно громкий, чтобы невозможно было не слышать в абсолютной тишине ночи, но и достаточно тихий, что невольно начинаешь прислушиваться. Ида тряхнула головой. Она знала: стоит лишь войти в спальню и плотно прикрыть за собой дверь, и звук исчезнет, больше не донимая ее. Девушка отыскала взглядом лестницу, ведущую на нижний уровень галереи, и, придерживая подол длинного платья, направилась в ту сторону.

Первый уровень галереи мало отличался от того, что Ида уже успела изучить, — точно такая же открытая и продуваемая всеми ветрами каменная терраса, на которую выходили окна и балконы внутренних комнат замка. Только здесь на некотором расстоянии друг от друга были устроены небольшие полукруглые рекреации с плетеными из сушеных водорослей столиками и такими же низкими широкими креслами возле них.